Альтурион
Шрифт:
И вот однажды вечером, как раз после одной из таких вечеринок, она пошла на железнодорожный мост встречать рассвет со своей пьянной компанией. Она помнила мало. Только то, что стояла на краю платформы, шаталась, разговаривала, и вдруг земля ушла из-под ног. Мир завертелся. Тело упало на рельсы. Результатом стал перелом обеих ног, двух ребер, вывих руки и сотрясение мозга. Девушка очнулась на больничной койке спустя три дня и сразу же узнала о том, что ее исключили из института. Долго плакала, но некому было ее утешить. Медсестры только молчаливо приходили и уходили, родители далеко, никто из друзей не пришел проведать ее. Только один — Николай Махинцев. Она тогда не
Родители приехали на четвертый день, мать просидела без сна три ночи перед больничной койкой, выплакав все глаза, а отец выглядел печальным, иногда смотря Кире в глаза. Она видела в его взгляде рухнувшие надежды, которые он возлагал на своего ребенка, разочарование и сожаление. Поняла, что лишилась доверия родителей, и надолго замкнулась в себе, игнорируя всех. Спустя пару недель им понадобилось срочно улетать, отец в то время уже подружился с Николаем и доверил ему уход за дочерью. Сорокалетний железнодорожник поклялся, что с девушкой все будет хорошо…
Тем, кто удержал ее от суицида, был Николай. Через два месяца после происшествия девушка уже ходила, хотя и с трудом, исхудала так, что были видны ребра, голова постоянно болела. Она начала курить. Николай приходил домой, разговаривал, пытался поднять настроение, смотрел в ее затянутые туманом глаза, но все безуспешно. Кира курила и вспоминала разочарованный взгляд отца. Опозорена. Унижена. Безнадежна. Она пришла к выводу, что покончить с собой будет лучшим выходом из ситуации. Однако железнодорожник твердо был намерен спасти угасающую душу. Вот только как?
И вот, в тот день, когда она начала писать предсмертную записку, в квартиру практически вломился Николай. Комнаты были в ужасном состоянии, везде валялись окурки, грязная посуда лежала в раковине, полы в уличной пыли, и вещи разбросаны где ни попадя. Сама Кира, тоже как вещь, сидела в кресле, смотря на свои распухшие ноги. Она уже была готова уйти из жизни, но крепкая рука Николая, человека, который, по сути, не знал ее и не обязан был помогать какой-то спившейся девке, удержал. Он был не просто железнодорожником, но еще и геймером. Рассказал ей о новых очках, позволявших перемещаться в бесчисленные цифровые миры. Кира сначала отнекивалась, но, в конце концов, согласилась попробовать. Вошла в виртуальный мир и… Забыла о реальном.
Игра захватила ее, словно клещами, и стала тянуть к жизни, к новой цели. Пройти уровень, выполнить задание, победить противника и получить новое достижение. Она шла по ступенькам вверх, к свету. Печальные воспоминания о прежней жизни уходили, заменяясь новыми, радостными. Огонь жизни снова разгорелся! Сначала в виртуальном мире, а потом и в реальном. Николай, словно путеводная звезда, указывал ей путь и был рядом. Переломы постепенно срослись, голова перестала болеть, худоба почти полностью исчезла. Девушка сделала в квартире ремонт, выкинула все старые вещи, потому что они напоминали ей о трудных временах. Сигареты тоже навсегда ушли из жизни. Через несколько месяцев она даже восстановилась в институте. Железнодорожник поражался, как легко у Киры все получается, когда она этого хочет.
Но сидеть в очках без последствий было нельзя, и спустя два года у девушки снова возникли проблемы в виде ожирения. Из напоминаний о старых временах у Киры осталась хромота и редкая головная
боль, которые усилились с набранным весом. Примерно в то же время была создана государственная программа, запрещавшая хилым геймерам пользоваться игровой техникой. Это подтолкнуло девушку на занятия спортом и окончательно заставило встать на ноги.Глава 3. Круглый стол
Широкий круглый зал совета выглядел так же, как и в любом другом замке гильдии. Куполообразную крышу поддерживала дюжина колонн, с вершин которых струились красные шелковые гобелены. Между ними открывались виды далеко уносящихся лесов и полей. Гор, что стеной защищали границы небосвода. Рек, что гордо неслись сквозь все препятствия. И светила, опускающегося к линии горизонта.
По центру зала стоял большой круглый стол — дань всем известной классике. Раньше члены совета шутили на эту тему, пока не надоело. Вокруг расположились кресла, больше напоминающие троны, обитые красным шелком. На спинках цвели нарисованные черные розы, окутанные дымом — герб клана. Золоченые подлокотники отражали солнечные лучи по всему помещению.
Восемь из двенадцати мест были заняты разными людьми — других рас в этой игре не существовало — только маги, лучники, убийцы, воины, саппорты. Все высших рангов и в редкой амуниции, которую они собирали годами.
За столом велась достаточно активная беседа. Мужские и женские голоса постепенно сливались в единый гомон. Иногда даже проскакивали нецензурные словечки. Собравшиеся спорили обо всем, что касалось игры. Но главная тема была — Альтурион.
— Хочешь сказать, я недостаточно крут, чтобы попасть на бета-тест?! — воскликнул Женя — воин-танк в тяжелых блестящих доспехах и с огромным молотом на поясе.
Он был самым вспыльчивым в клане. Косте и Максиму вечно приходилось сдерживать его во время рейдов и клановых войн. Отличный парень, но слишком громкий и неугомонный. Его вопрос был адресован одной из немногих девушек в клане — Лизе. Она казалась противоположностью Жени. Тихая, уравновешенная и могла трезво оценивать ситуацию. В битве всегда успевала следить за всем, что происходит, и грамотно распределять ресурсы персонажа. Играла магом поддержки. По странному стечению обстоятельств, именно ей приходилось опекать Женю, когда тот в авангарде.
— Ты слишком туп, чтобы пройти отбор, — спокойно ответила она, даже не встав со своего места.
— Ах ты ж, мелкая! — выпалил он, вскочил на кресло и схватился за молот. — Давай я тебе башку размажу об колонну? Посмотрим у кого больше мозгов останется.
— Уровень интеллекта не зависит от размера и количества мозга. Поэтому тебе не поможет, — и отвернулась, презрительно махнув рукой.
Парень начал закипать от ярости. Он уже хотел выполнить свое обещание, но его остановил другой воин, положив на плечо руку в тяжелой латной перчатке. Это был Геннадий — самый старший в гильдии. Он обладал весьма жестким характером, но был справедлив и учтив. В клане его звали Старшой, уважали и ценили.
— Уймись. Она права. Одной силы недостаточно, чтобы пройти отбор.
Женя обернулся, чтобы высказать все о чем думает, но увидев суровый взгляд, отступил. Вместо этого, он сел на место насупившись. В зале воцарилась тишина. Даже те, что перешептывались или в полный голос спорили, утихли.
— Вы все проходили эти испытания так же, как миллионы других игроков. Сами должны понимать, какие у вас шансы, — продолжил Старшой. — Смысл спорить, если все теперь зависит от решения экзаменаторов? Ну, или от того, насколько успешен будет наш план…