Алое сердце черной горы
Шрифт:
— Ежи, действительно. — поддержал Датокил. Остальные также выразили согласие. Трубачи-сигнальщики, преобразив эту солидарность в грозный, но не совсем стройный в силу неопытности звук, прогудели фанфары нужного построения. Войска бросились выполнять этот звонкий приказ.
К моменту, когда сплошные ряды равенцев превратились в крупные ячейки, оторвавшиеся от основной массы войск саргийские всадники рассредоточили свои линии и перешли на галоп, выставив свои пики к бою. Несмотря на то, что артиллерийский огонь против редкого строя не очень то и эффективен, с плато равенцев начали одна за другой выдавать шумные залпы орудийные батареи. Ядра со злобным свистом устремлялись в сторону врагов, стукаясь и рикошетя об сухую земли, дробя бедных коней саргов и убивая их хозяев.
Не обращая внимания на
Лишенные ударной силы тяжелые всадники уже не смогли опрокинуть построения равенцев, в свою очередь те роняли своих внушительных противников оземь с завидный успехом. Осознав свою уязвимость, конные сарги начали отступать, теряя коней от пуль и тяжелых арбалетных болтов. К этому моменту подошла потрепанная саргийская пехота, натерпевшаяся куда больше от неумолкающих равенских пушек, нежели их предшественники. И сошлись две пехотные силы в ближнем бою. Хоть саргийские легионеры и были значительно прорежены тяжелым огнем, в схватке с равенцами их не просто уравновесили, но и придали преимущество крепкая броня, богатый боевой опыт и отточенная годами дисциплина, опробованная гражданской войной в Гептархии. Медленно, но уверенно сарги отталкивали разъехавшиеся равенские ежи назад, к тылам.
— Нужно всадников выпускать! — выкрикнул Артемир, стискивая вспотевшими руками поводья своего коня. — Пехота не справится! — резко повернувшись к Салатору, он треволнительно затараторил. — Салатор, твои стоят на левом фланге, выпускай своих ударных коней, пусть проколют бок саргам!
Молчаливо кивнув в ответ, Салатор напряженно отдал соответствующий приказ, и адъютант ринулся передавать его капитанам всадников. Не прошло и трех минут, как из тыловых частей вспорхнула и полетела бойкая стая заголовских всадников с пиками наперевес. Готовые к такому маневру, фланговые части саргов изготовились к удару, потому сокрушающего эффекта от захода во фланг не вышло. Но, тем не менее, часть саргийской пехоты перетянулась для сдерживания всадников, оттого удушающее сдавливание саргийской пехоты ослабло. Завидев изготовку к их броску, смекалистые заголовские капитаны оторвались от угнетаемых ими саргов и отдалились, не ввязываясь в тяжелые бои. Легионерам только и осталось, что оставаться на месте и охранять тылы товарищей. К моменту, как на выручку своим подошли саргийские стрелки, всадники уже вернулись в тылы с минимальными потерями. Совершив таким же образом еще одну вылазку с правого фланга Коригана, Артемир дал возможность своей пехоте перестроиться и заткнуть образовавшиеся дыры. Ситуация выровнялась.
— Что ж, не так все и плохо, как мне казалось. — с облегчением выдохнул Артемир, неотрывно следя за ходом сражения.
— Рано расслабляться… — предостерег Датокил. — У них все еще огромные резервы, не сравнимые с нашими.
— По крайней мере, они не могут окружить нас, благодаря нашим неуемным и точным батареям и стрелкам, а также моим всадникам. — игриво подмигнул Салатор, которого успешные маневры конных заголовцев не просто успокоили, но и вернули в привычный веселый настрой.
— Они и не пытаются… — неизменно серьезно парировал Датокил. — Они поступают умно и надеются перекрошить нас в лобовой сцепке, пользуясь преимуществом в людях и защите, и не дают возможности реализовать нашу силу в алом угле. Тяжелые всадники, которых они уберегли от полного разгрома, теперь не дадут нам беспрепятственно зайти в их тыл.
— И что же нам тогда делать? — легкая тень на лице Салатора выдавала его согласие с выводами Датокила. Артемир в унисон своему генералу вопросительно уставился на Хитрейшего.
—
Нужно с боем конницей прорваться к ним в штаб и дать бой генералу. — Датокил кивком головы указал вдаль, где стоял недоступный для пушек гвардейский отряд генерала-легата. — Он у них один, судя по всему, и его потеря может сказаться губительно на легионах. Другого пути я не вижу. Нет смысла ждать, когда сарги совершат ошибку. Они этого не сделают…— Потери буду-у-ут… — протянул немногословный Кориган. — Мы, конечно, сможем поддержать ударную группу пушками, но наших поляжет при этом…
— Поляжем все, если не решимся хоть на что-нибудь. — пожал плечами Датокил, томительно устремив взгляд на небеса, яркой своей синевой провожающие неспешно ползущие перистые облака, которым не было никакого дела до вопросов жизни и смерти, взахлеб решавшихся далеко внизу.
— Я согласен с Датокилом. Выделим всю нашу конную гвардию и большую часть рядовых всадников им в поддержку. — решительно отрезал Артемир.
— Что ж, по велению приора… — вяло согласился Кориган, отдавая своих всадников под команду капитана артемирской конной гвардии. Его примеру последовал и Салатор.
Таким образом, в тылу бьющегося насмерть равенского войска образовался могучий конный костяк во главе с гвардейцами. Три капитана, излучая воинственный энтузиазм, выслушивали последние инструкции своих генералов и Датокила, вверяющих судьбу всей Равении в их могучие руки.
— Ты думаешь, им под силу выполнить такую сложную задачу? — осторожно спросил Артемир у Датокила, провожая взглядом густое облако пыли, скрывающее его конницу.
— Даже если их постигнет неудача, они отвлекут на себя часть войск с передней линии, давая возможность… — Датокил застопорился.
— Возможность чего? — Артемиру не понравился такой словесный обрыв.
— Я уже не знаю… — Датокил понизил голос, чтобы его услышал только стоявший рядом приор, не Салатор и Кориган. — Я все же не думал, что превосходство в огне даст так мало толку в бою с Лигой. Они численное превосходство поставили выше совершенства оружия, и весьма умело…
— И что же теперь делать?.. — приотчаялся Артемир.
— Меньше рассчитывать на алый уголь в дальнейшем. — вздохнул Датокил. — А сегодня же, сражаться. — сжав яростно кулак, Датокил ударил им о колено в такт слов. — Сражаться, сражаться!
— Что ж, этого у нас не отнимешь… — подытожил Артемир.
Лишившись возможности без конницы проводить крупные маневры, равенцам пришлось ограничиться лишь малыми мазками, которые не могли внести изменения в картину боя, которая играла все более темными красками для них. Смелый удар равенских всадников вызвал переполох в штабе саргов, которые выставили все оставшиеся резервы для охраны генерала-легата. Однако, одной лишь смелости оказалось недостаточно… Пользуясь высочайшей маневренностью легких и выносливых равенских коней, всадники лавировали промеж саргийских линий резервистов, как птичка, которую неловкие коты пытаются прибить к земле. Но котов этих было слишком много, уж не говоря о том, что стянувшиеся с линии основного боя застрельщики поливали стрелами и пулями скакунов, иногда задевая и своих. Теряя все больше и больше всадников убитыми, конница оказалась разорванной на несколько малых групп, вокруг которых стискивалось стальное кольцо вражеской пехоты и тяжелой кавалерии из тех, чьи кони от усталости и тяжести ноши не задохлись на ходу. В отчаянной попытке прорваться погибла почти вся верховая гвардия, потому ни о какой попытке уничтожить штаб речи и быть не могло. Те всадники, которым посчастливилось освободиться, спасались бегством на юг, оставив своих товарищей биться без них.
Наблюдая за происходящим поражением с нарастающим отчаянием, Артемир не знал, что делать теперь. Он не смотрел на Салатора с Кориганом, страшась увидеть на их лицах маски страха, которую он примерял на себе сейчас. Не приученный к поражениям, стяжавший только победы, хоть и несколько лишь их было, приор крепко удручился. В его опустившуюся голову даже закралась мерзкая мысль бежать на своем стремительном коне с поля боя. Однако, не был бы он Артом, если бы его патриотизм и любовь к соотечественникам не свергли в небытие эгоизм и страх за живот свой. Чтобы не оставаться долее наедине с собой, Артемир вновь обратился к своему учителю, Датокилу: