Алисанда
Шрифт:
Внезапно на плечи мне вспрыгнуло нечто пушистое, чёрное, мурлычущее и совершенно не умеющее втягивать когти. Стараясь не обращать внимания на такие мелочи, как двадцать новых дырок на теле, я почесала это "нечто" за ухом. Ответом мне стало довольное урчание, от которого очень сильно разболелась голова.
— Юк, ты не мог бы чуточку умерить силу своего голоса? — робко поинтересовалась я у кота, нагло устроившегося воротником у меня на плечах. Пушистое создание сверкнуло сапфировыми глазами и замолкло.
Тут я услышала стон. Тихий, едва различимый, но ясно улавливающийся потрясающим ведьминским слухом, коим я, не скрою, оказалась наделённой с рождения. Так уж вышло. Я старательно обыскала взглядом весь
Свёрток дёрнулся. Я вздрогнула. Юка зашипел. Один лишь Вермерх хранил абсолютное спокойствие, вернувшееся к нему сразу после вспышки, и мирно пощипывал спорыш. Раз он так спокоен, то почему бы не ему не сбегать и не узнать, представляет ли странный предмет какую-либо опасность для нас? Относительно чего я у жеребца и поинтересовалась. Вермерх намёка явно не понял, но, тяжко вздохнув, отправился в разведку, если так можно назвать десятиметровый пробег по топкой грязи и разбросанным недозревшим овощам. Кстати о топкой грязи. Пока Вермерх брёл, спотыкаясь и утопая в ней по бабки, я кинулась к колонке и отключила воду, едва не потеряв по дороге Юка, который в последний момент успел вцепиться в меня всеми четырьмя лапами. На боль я постаралась не обращать внимания, но к огороду вернулась уже медленным, прогулочным шагом. И как раз вовремя: Вермерх увяз в грязи буквально в метре от цели. Но вырваться из так называемого плена конь не пытался, видимо, прекрасно понимая, что так увязнет ещё больше. Он осторожно вытянул шею и принюхался. Свёрток дёрнулся вновь. Вермерх задрал голову и издал звук, похожий на смех и рёв медведя одновременно. Всё, надо вытаскивать.
Представив себе, как Вермерх выбирается из грязи, я вытянула руку и сосредоточилась на коне. Даже глаза закрыла, чтобы ничто не отвлекало. Об успехе или провале своих действий я узнавала по довольному или испуганному мяуканью Юка.
Вдруг Вермерх испуганно завизжал. Я потеряла концентрацию и бессильно опустила руку, услышав в ответ на свои действия сочный плюх и частое чавканье вязкой массы. Но оно вскоре утихло. Стоп, а почему вокруг темно? Почему ничего не видно? Я что, ослепла? Всё, конец света настал! Трепещите, враги, перед слепой ведьмой!
— Это врагам-то надо трепетать? — насмешливо поинтересовался незнакомый мужской голос, причём совсем рядом.
— Что? — не поняла я.
— Ты сказала "трепещите, враги, перед слепой ведьмой". Вот я и интересуюсь: это врагам-то надо трепетать?
Оказывается, я последнюю фразу произнесла вслух. Уровень самоконтроля у меня явно занижен, надо повышать. Но не сейчас. Сейчас надо от насмешника отделаться, а то издевается тут над ведьмой-инвалидкой. Мне пенсию положено выдавать, а не смеяться.
— А ты глаза открыть не пыталась? Например, мне это порой очень помогает.
Открыть? Я медленно разлепила веки. Я вижу! Как жаль.
Передо мной стоял молодой парень лет примерно двадцати, с очень симпатичной физиономией, коротко остриженными каштановыми волосами и повязкой на голове. Одетый в странноватую одежду в виде непонятного цвета рубахи, жилетки, лосин и сапог до колена, а так же плаща, который, пожалуй, составлял самую потрясающую деталь его образа. Парень мало того, что оказался весь, с ног до головы, перепачкан грязью, но на одежде его кое-где виднелись чёрные пятна копоти. Но напрягло меня, конечно, не это, а кокетливо выглядывающее из-под сбившейся набок повязки острое ухо, какие бывают только у…
— Эльф???
Парень опустил голову и сжал кулаки.
— Не эльф и не хочу иметь с ними ничего общего, — пробурчал он и взглянул на меня исподлобья,
поправив повязку. Взгляд впечатлил, но не более. Ибо мне сейчас было просто не до эмоций. В том, что здесь творится разобраться бы.— А кто тогда? Уши ведь острые, как у эльфов! — не сдалась я. Парень побагровел.
— Я. Не. Эльф, — отчётливо выговаривая каждую букву, произнёс он. Ясно, отступник. Послал к известной матери все традиции и пафос эльфов и ополчился на них. Что мне про таких моя бабушка говорила? Гады редкостные, напрочь лишённые каких-либо эмоций, убийцы, не ведающие пощады. Да их отстреливать надо! Но сначала можно узнать о них чуть больше, а то, может, они бессмертны, тогда я зря только патроны потрачу.
— Хорошо, не эльф, — я согласно кивнула. — А кто тогда? Как тебя звать? Откуда родом? Что у меня в огороде забыл?
Задавая столько вопросов, я надеялась, что парень хотя бы смутится и попросит повторить. Но он, несколько успокоившись, начал отвечать по порядку.
— Полуэльф. Зовут меня, — парень учтиво поклонился. — Его высочество кронпринц Энтары Альказар Нермоуэлли Бартостон Лимийский Арион Теллуриэль. Можно, в принципе, просто Теллуриэль, так меня при дворе называют… называли, — взор принца затуманился. — Родом я из Энтары. А вот что я забыл у тебя в огороде, я не знаю. Меня сюда, хм… отправили.
Вот это да. Я аж присвистнула от удивления. Какие птички, однако, порой к нам залетают! Энтара какая-то, принцы всякие, полуэльфы которые. Проходной двор прям.
— Так подожди, — до меня начало доходить. — Это ты стонал?
— Наверное, да. Прости, если помешал, меня просто очень тошнило. Перемещения я никогда не любил, а уж такие, — Теллуриэль шумно сглотнул. — А уж такие и подавно.
И вспышка, и погром — дело рук этого принца? Ну, ничего ж себе будущий король! В плечо мне вновь вонзились двадцать острых крепких коготков. Я злобно глянула на Юка. Котяра требовательно мяукнул и, мягко соскочив на землю, направился к дому, держа хвост наподобие восклицательного знака. Мне намёк стал понятен только после того, как кот скрылся за углом.
— Ваше высочество, изволите проследовать за мной в дом? Не вечно же на улице стоять. А там за чайком мне всё расскажете, может, чего интересного сообразим, — эти слова я выдавила из себя с величайшим трудом. Признаться, я далеко не гостеприимная хозяйка. Но начал накрапывать мелкий дождик, который в любое мгновение мог превратиться в ливень, а стоять под струями холодной воды и мирно беседовать с принцами у меня никогда не получалось. А Теллуриэль медлил.
— Миледи, а как ваше имя? — осведомился он. Сама учтивость. Даже не скажешь, что это принц. По крайней мере, не похож он на тех, о ком мне приходилось читать.
— Имя мне Алисанда Романовна Лисицына, но для друзей Алисанда, — остальные вариации своего имени я называть не стала, ибо Лисой меня кликали некоторые мужики, а "Али-и-иса-а-а!" с придыханием произносили все хуторяне от мала до велика.
— Приятно познакомиться, — Теллуриэль взял мою руку, но я, быстро сообразив, что за этим последует, резко отдёрнула конечность.
— Ваше высочество…
— Да просто Теллуриэль, меня пафос королевского двора злит. И, пожалуйста, обращайся ко мне на "ты", ну очень прошу.
— Хорошо, Теллуриэль. Пойдём всё-таки под крышу, а то промокнем оба. Тебе, может быть, ничего не станется, а вот я подхватить воспаление лёгких в столь молодом возрасте не желаю.
— А одежда? Я твой дом не испачкаю? — обеспокоенно оглядев себя с ног до головы, спросил Теллуриэль. Надо же, о чистоте печется.
— Ничего, чары чистоты нам применять никто не запрещал, — успокоила я его и, решив, что больше стоять под дождём не имеет смысла, направилась к дому. У самого крыльца я на секунду притормозила и оглянулась. Теллуриэль мгновенно оказался рядом.