Алиса в Тиндерландии
Шрифт:
Терпение Алоны лопнуло первым. "И вы мне сейчас предлагаете – как великодушно – чтобы я поучаствовала в акции “две по цене одной”? Мы же не будем повторять трюк со стаканом?!", – в тот момент он держал её пальцы, но не продолжил её ласкать.
"Может, посмотришь на это с другой точки зрения. Будто бы ты заказываешь услугу, скажем массаж". "Алиса! – позвал он меня, отвлекая от ногтей, – послушай и скажи мне, по-твоему, у неё получится?"
Что-то во мне обрадовалось, когда он обратился ко мне, и мне почти стыдно это писать, так же стыдно, как тогда, когда он меня разозлил. "Что скажешь? – продолжил он в мою сторону. – Можешь себе представить, как она заказывает массаж или иглоукалывание, только сексуальные? Как она лежит, обнажённая, промассированная, ублажённая, возбуждённая, облизанная, ухоженная, пронзённая, или может нагнутая, обхватывающая, кончающая. Затем
6.
Я должна на минутку прервать своё повествование на этом моменте. Прошу прощения за то, что мои мысли прыгают с одного на другое. Я понимаю, что это немножко путает читателя, однако я такая. Одно напоминает о другом, другое – о третьем, и вот я уже теряю нить рассказа. Мне сложно планировать, да и ни к чему. Всё равно, что бы я ни запланировала, всё получается по-другому. Не наоборот, просто по-другому.
Итак, Алона. На самом деле её зовут не Алона, но у неё есть свои веские причины не называть своего настоящего имени. Я уверена, что многие предпочли бы остаться инкогнито, когда речь заходит о большинстве событий и поступков в их жизни, и даже немного стыдятся того, что у них происходит в телефонах. И сколько я об этом ни думаю, всё равно мне не до конца понятно, почему это так. Ведь у нас у всех примерно одинаковые образ жизни, мысли, привычки и фантазии. Так почему и откуда чувство стыда? Откуда это справедливое чувство, что мы достойны критики, неодобрения и порицания?
Это называется лицемерие. Люди – лицемерные пуритане, и не только в плане секса. Это проявляется и в осуждении множества других, безобидных поведений. Так же, как вы недавно осуждали меня, читая сцену в туалетной кабинке, где я была с мужчиной, с которым только что познакомилась.
И это не значит, что я бесстыжая, или отрицаю стыд, или делаю всё наперекор стыду. Наоборот. Стыд может быть индикатором, отличающим неправильное поведение от безобидного. Однако я смотрю стыду в глаза и хорошенько его исследую, прежде чем я сдаюсь и позволяю ему одеть мне наручники, или намордник, или пояс верности. Я не дам лицемерию или шовинизму с лёгкостью отобрать у меня мечты и радости. Мужчины определили нам области стыда, и они кардинально отличаются от тех областей, которые они определили для себя. Так сам Бог велел ворваться в их области стыда! И сейчас эти слова Юваля о том, что можно заказать у него "услуги сексуального характера", были брошены в лицо Алоне на фоне того, что я сделала за несколько минут до того.
В отличие от меня, Алона замужем. Уже черезчур долго. Её дети, те самые, ради которых её в этой истории зовут Алона, уже, слава Богу, давно вышли из младенческого возраста. У меня тоже есть сын, но я поклялась не упоминать его в этой истории. Мы с Алоной знакомы ещё со школы. Некоторые даже думают, что мы сёстры, хотя внешне мы не похожи. Может, мы так друг на друга повлияли, а может, на нас обеих кто-то повлиял. Мы над этим вопросом не заморачивались, потому как не считаем, что похожи. У неё феноменальная память, и ничто от неё не ускользает, даже если со стороны кажется будто она не тебя не слушает, годы спустя она может процитировать тебя слово в слово.
Обычно она не скромничает и не замкнута, и пустоту последних лет она заполняет, в основном, моими рассказами и общением с разведённой подругой. Алона утверждает, что я становлюсь жёсткой и резкой, и это странно, учитывая, что недавно я переехала из простого района в эклектический центр города. Мне было любопытно выслушать её предположение, будто поначалу я была мягче, но жизнь меня закалила, как закаляют сталь, и что те, кто поначалу жёсткие, тех жизнь смягчает. И это то, что, по её мнению, со мной произошло, когда я обрела уверенность в себе и опыт, вкупе с финансовой независимостью. По её мнению, я черезчур закалилась и почти превратилась в мужика в юбке, и что всё это из-за того, разумеется – как банально – что я пытаюсь скрыть глубокую обиду. Но до этого мы ещё доберёмся, а может, нет.
Так вот, Алона. Она была красавица. Хотя, пардон! Она до сих пор красавица, просто с годами она стала озлобленной и печальной. И, по-моему, у неё появилось безразличное выражение губ, которого раньше не было. Типа складок, уходящих вниз с уголков губ. Когда-то это было мимолётное выражение, появлявшееся как реакция на что-то, но постепенно оно застыло на лице, превратившись в гримасу недовольства. Нечто вроде морщин огорчения в отличие от морщин смеха.
Она
давно подумывает о косметической или пластической операции, и я ей раз за разом советую, пока что безуспешно, сделать полную пластику, включая подтяжку и увеличение груди, и сейчас, пока она ещё замужем. Если это вернёт ей внимание и интерес мужа – отлично, а если нет и они расстанутся, как она фантазирует уже много лет, то эти улучшения хотя бы уже будут при ней, и ей не придётся тратить на них время, а главное, деньги. Кто знает, ведь если аргумент потраченных денег засядет в голове её мужа, может, это когда-нибудь улучшит её положение в переговорах при разводе.Я припоминаю её реплику по поводу моих волос цвета блонд и размышляю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я покрасилась в блондинку пару лет назад, а не после того, как мой кобель меня бросил.
Однажды, когда Алоне было лет 16, мы пришли к ней домой. Две девушки, вернувшиеся из школы с книжками и тетрадками в холщовом рюкзаке. Его ещё называли "сумка для мозгов". Нечто отвратительное, цвета хаки, висящее на матерчатых лямках, болтающееся в районе поясницы и бьющее по бокам. Никто из старшеклассников не осмеливался ходить без этого убожества. Её отец, которого обычно никогда днём дома не было, сидел в гостиной, и она с радостью побежала к нему, чтоб обнять, но он встал и, внезапно остановив её своей рукой, посмотрел ей в глаза странным взглядом и спросил её: "Ты куришь?" Она ответила: "Нет", и тут же на моих изумлённых глазах получила звонкую пощёчину: "Знай же, твоё красивое лицо выдаёт любую твою ложь."
Алона не курила, и оне на врала. Её отец случайно проезжал на машине мимо школьного крыльца именно в тот момент, когда она стояла там с другом, который дал ей попробовать тоненькую ментоловую сигарету, которая тогда была в новинку, только чтобы почувствовать вкус. И на её несчастье именно в тот единственный раз, когда она взяла сигарету в рот, её отец там проезжал. Если бы он проезжал там секундой позже, он бы видел, как она закашлялась, как чахоточная, и что она никогда до этого не курила. Однако, как уже сказано, на её несчастье и на счастье её мужа, её отец проехал именно тогда, когда он проехал, и пару часов спустя залепил ей пощёчину, сообщив шокирующую новость, что её лицо не способно скрыть ложь. И так Алона и живёт всю жизнь в ужасном страхе соврать, осознавая, что любая её ложь сразу же проявится у неё на лице. Вот как повезло её мужу.
У меня есть подруги, которые уверены, что если, не дай Бог, они изменят мужу, то на них сразу же обрушится небесный огонь и сожжёт их дотла, как ведьм в эпоху инквизиции. Так вот, это не про Алону. Ни десять заповедей с их " не лжесвидетельствуй", "не изменяй" и "не прелюбодействуй", или что там ещё написано, и уж точно не чувство слепой преданности и не чувство долга, предписывающее следовать обязательствам быть верной мужу, которые она взяла на себя в день свадьбы, не были причинами её верности.
Единственная причина, по которой она не позволила себе отдаться желаниям и попробовать запретный плод измены, заключалась в том, что она знала, что её муж сразу же обо всём догадается по её лицу и что она не сможет отпереться. К тому же её муж из тех, что целыми днями допрашивают, расспрашивают и интересуются тем, что их даже не касается. Единственная причина, по которой она смиряется с его ревностью и допросами, так это вера в то, что так он проявляет свою любовь и заботу. И если это так, подумала она, то так же и признак верности. Симметрично.
И даже мы, её подруги, каждая в свою очередь и в разных обстоятельствах, ей завидовали. В моменты слабости нам тоже хотелось, чтобы мужчина, который живёт бок о бок с нами, и правда бы жил с нами вместе, а не параллельно. Чтобы мы были у него в мыслях или хотя бы на заднем плане, даже когда нас нет в обозримом пространстве. Однако, по воле судьбы – по-видимому, слепой – о которой Юваль уже упомянул, именно в это время муж Алоны отправился в морское путешествие по греческим островам. То есть они, пятеро друзей, полетели на остров Фарос, и там уже зафрахтовали яхту с поваром и шкипером, у которого не только есть права на вождение яхты, но который ещё и управлять ею умеет. И так они плыли с острова на остров и от залива до залива, спускались на берег, развлекались там, как и чем могли, и на следующий или в тот же день продолжали путь дальше, посылая себе и всем интересующимся на просторах Фейсбука, даже тем, кому это не особо интересно, геройские фотографии, где один тянет якорную цепь, другой схватился за штурвал, а третий вообще подставил своё полуголое тело лучам солнца, а из одежды на нём только новёхонькие штаны для серфинга, которые и моря-то не видели.