Алиар
Шрифт:
Свои желания нужно формулировать чётче, поняла она тем же вечером. В её случае, например, надо было сказать: «Я хочу исторический роман правдоподобный, интересный и жизнеутверждающий». Потому что эта книга была правдива ужасающе.
Название не лгало, это и впрямь были моменты Извечной войны. Автор брал события из разных Витков и описывал их не как в исторической книге, а как в романе: вводил персонажей, брал пару дней из их жизни. В каждой коротенькой истории был свой сюжет, но Кина никак не могла на нём сосредоточиться, отвлекаясь на антураж. Описывался голод в Эрнеле — и Кина думала об этом голоде; семью героя разлучали — а она всё ещё думала о голоде, герой пытался найти своего брата — а она всё так же думала о голоде…
Это была хорошая книга. Это была ужасная книга.
Одно дело — знать о каком-то событии и совсем другое — пережить его. История про голод сменилась рассказом о всеобщем безумии, вслед за ним говорилось о засухе. В любой другой ситуации Кина давно бы бросила книгу, но тема Извечной войны приковывала её к себе. В каждой истории она представляла себя, всякий раз пытаясь угадать, что же случится в их Витке.
История про новобрачную, чей муж уходил на войну, царапнула по сердцу. А в следующей промелькнула женщина, которая как раз успела выйти замуж и завести детей, когда начался новый Виток, — и потом с детьми была вынуждена… кошмарная история.
До этой книги Кина всё надеялась, что Виток не коснётся их — каким-то чудесным образом. Может быть, он слишком быстро закончится; может, будет мирным… Теперь же одна мысль о будущем приводила её в ужас.
Кина ничего не сказала Джону: он всегда мрачнел, когда она заговаривала об Извечной войне, а уж книгу и вовсе мог отобрать, чтобы она не портила себе настроение. Сам же Джон, трудившийся с раннего утра, слишком уставал, чтобы заметить её перемену.
Когда Кина проснулась, Джон сидел за столом и задумчиво смотрел на амулет в своих руках. В комнате было холодно, но Джон сидел в одних штанах. Видимо, когда он проснулся, то растопил печь, а сейчас она уже совсем остыла.
Кина подождала немного, но муж не шевелился.
— Джон? — наконец не выдержала она.
Он вздрогнул.
— Милая. Светло уже… ну я и засиделся.
Он подошёл и поцеловал её в лоб, быстро оделся.
— Эй, ты куда? А завтракать?
— Не хочу, — он улыбнулся и, уже положив ладонь на дверную ручку, добавил: — Сегодня совсем холодно. Лучше дома посиди.
Обычно Кина всегда была рядом с мужем, пока он работал: сначала надеялась, что найдётся и ей дело, потом — просто поддерживала своим присутствием.
— Куда ты торопишься?
— Так если не буду торопиться,
никогда не закончу.Он вышел, по-прежнему сжимая в руке амулет. Кина подбросила в печь пару поленьев и снова взялась за книгу.
В этой главе повествование шло о самом герое, но Кина, как обычно, замечала только войну. До одного момента…
«На спине у Верга был маленький рисунок из родинок, как и у любого героя Алиара. Их было шесть: одна в центре, остальные — по вершинам пятиугольника. Их называли шесть звёзд, цветок, звезда, дом — в зависимости от того, как объединяли эти родинки. Но сходились в одном: герои получали этот знак из-за своей связи с Повелителем Мечей, ведь при любом возрождении он появлялся у него. Этот рисунок мог располагаться в любом месте.
Считается, что Творец…»
Но Кина уже ничего не видела. Потому что она прекрасно помнила: у Джона есть такой знак, справа, чуть ниже груди, как раз возле жуткого шрама… Может быть, она ошиблась? Перепутала? Родинки ведь могли располагаться как-то не так!
И, хотя Кина прекрасно их помнила, ей нужно было убедиться. Надо было пойти к Джону и… как-то убедить его снять рубашку… но Кине приходил на ум лишь один способ это сделать, а ей сейчас ей было совершенно не до того.
Она подбросила в печь дрова, села и задумалась, совсем как Джон этим утром.
Если он действительно… не просто член ордена, а сам герой из Пророчества — что это значит для неё?.. Они не смогут «отсидеться», Виток совершенно точно не минует их. Джон может погибнуть — почти точно погибнет! — сражаясь с Повелителем Мечей…
Кина впилась зубами в костяшки пальцев, чтобы не зарыдать. Что было делать? Нужно ли было поговорить с Джоном? А что сказать? Разве это что-то изменит!
Она вздохнула. Не имело смысла обсуждать это. По крайней мере, сейчас. Лучше уж потом, когда она успокоится и смирится…
Прошло полдня, и Кина уже совсем пришла в себя, когда вернулся Джон. На этот раз он был не таким усталым, поэтому сразу понял, что что-то не так.
— Милая? Что-то случилось?
— Нет… всё нормально.
Джон развернул её к себе и заглянул в глаза своим цепким, серьёзным взглядом.
— Всё правда в порядке. Просто книга грустная. Будешь обедать? Ты ведь даже не завтракал.
— Да?.. Можно.
Тут Кина поняла, что Джон не работал всё это время. Шатался по лесу или сидел где-то, опять буравил взглядом свой амулет… Может быть, это была женская интуиция, может, простая логика: не мог мужик, весь день таскавший и стругавший брёвна, да ещё и без завтрака, так безразлично реагировать на еду.
Джон сел и снова задумался. Кина бросилась накрывать на стол. Обратная сторона разделения обязанностей: мужчине работа, женщине быт.
Надо ли было как-то поговорить обо всём этом? Заставить его снять рубашку? А может, лучше приберечь это до вечера? Может, она ошиблась? Тогда это вовсе неважно, чего суетиться!..
Джон благодарно кивнул и придвинул к себе тарелку. Ели в молчании, но оба были слишком погружены в свои мысли, чтобы это могло смутить их.
— Знаешь, мне нужно уехать. Это всего на несколько дней.
Кина вздрогнула.
— И когда мы едем?
— Я еду! — неожиданно резко ответил Джон.
— Опять этот амулет…
Он поморщился и не ответил.
— Это опасно, да?
Джон, видимо, только сейчас понял, что она была встревожена. На его лице возникло столь непривычное выражение нежности. Он подошёл к Кине и погладил её по волосам:
— Нет, что ты.
Она уткнулась ему в плечо:
— Клянёшься?
— Кина… — Джон подождал, пока она снова посмотрит на него. — Мне незачем клясться. Вместо этого я никогда тебе не вру.