Алхимик в Пустыне
Шрифт:
Покрасовавшись перед тусклым бронзовым зеркалом с царскими изумрудами на шее, примерив, как будет сидеть на троне, овеваемая опахалами, Ханна лениво подумала, что теперь-то можно и остановиться. Миссия всей ее жизни выполнена — вряд ли она где-нибудь найдет жениха богаче…
Осталось, правда, незаконченное дельце — пристроить в чьи-нибудь надежные руки дочку Любушку… Но тут мумия-придворный принес церемониальные одеяния, подобающее будущей царице, и заботы о дочери выветрились из головы счастливой невесты. Маскируя ветхим, расползающимся от прикосновений льном, собачью шубку, навешивая на уши
Возможность, что очередной супруг случайно или по недосмотру переживет ее самое, Ханной даже не рассматривалась.
Гора Сфинксов
Упирающегося Бонифиуса Раддо, возмущенно сообщающего, что он будет жаловаться, и не кому-нибудь, а его сиятельству герцогу Роберто(55), — доставили в рекордно короткие сроки. Помощникам мэтра Фледеграна хватило двадцати минут, чтобы вернуться к Хетмирошу, разыскать шатёр фрателлы и похитить пелаверинца. Ну, может быть, «похитить» — не совсем верное слово… Но кавладорцам, которых подстегивало четкое и весьма недвусмысленное напутствие генерала Громдевура, было не до стилистических тонкостей.
— Кого я вижу! — Октавио раскрыл объятия старому знакомому. — Бони! Радость-то какая!
Фрателла Бонифиус очень ловко вывернулся из строя сопровождавших его арбалетчиков и в мгновение ока оказался рядом с мэтром Пугтаклем:
— Ваше магичество, позвольте попросить политического убежища!
Эльф удивился.
— Я всегда сочувствовал экономике Иберры! — спешно, пока к эльфу и его собеседнику приближался генерал Октавио, признавался фрателла. — Я буду трудиться на ее благо! Я готов честно платить налоги! Я расскажу, как торговал прокисшим вином из Фносса только затем, чтоб поддержать виноградарей из Сан-Тиерры!
— Да иди ты! — Громдевур ласково стукнул Бонифиуса под ребро. — Что, неужели даже жалованье слугам платить собираешься?
— Буду, — храбро пообещал Раддо. — Честно слово — буду платить самое большое жалованье, буду выдавать льготные кредиты, буду жертвовать на храмы и обители… Я даже Фломмера уволю, чтоб он больше никому из должников кости не ломал!
— Фломмер? Это кто ж такой? Не знаю… Раньше у тебя Огги Рутфер служил. Что, неужели доворовался?
— На него благословение снизошло, — объяснил Бонифиус. Он смотрел на Громдевура как кролики — на удава. Или как адепт Мегантира Степенного на вкусную, но увы, запретную, отбивную на косточке. — Когда мы виделись в последний раз, он был озабочен поисками какого-нибудь Ордена, который бы просветлил его заблудшую душу…
Октавио зачем-то полюбовался на собственный кулак (Лотринаэн поморщился, вспомнив свое знакомство с этим примитивным, но действенным орудием возмездия) (56), велел передать Огги, что если у того возникнет желание быть просветленным лично его высокоблагородием, то пусть обращается… А потом посерьезнел и перешел к важным делам.
— Так о чем вы с Кадиком договаривались? Давай, Бони, не томи. Время — зубы.
— Ни… не о чем… так, пустячок…
— Фрателла,
мы тебя ценим и зачем-то любим, но, надеюсь, ты понимаешь неизбежность ответного чувства?Генерал просто лучился нахальством, маги стояли рядом, наблюдая за Раддо будто тот был дрессированным гоблином, и фрателла не выдержал:
— Я не сделал ничего плохого! Я всего лишь рассказал ему, куда путешествовала уважаемая мэтресса Вайли…
— Зачем ему вдруг понадобилась госпожа Вайли? — не сдержал любопытства Лотринаэн. Раддо охотно ответил, что вообще-то, Кадика больше интересовало местонахождение мэтра Мориарти, которого как раз и навещала волшебница…
— Так это из-за тебя! — затряслась от негодования некромантка. — Это из-за тебя погиб величайший ум современности!
Не тратя лишних слов, она взмахнула посохом. Скорпиончик сорвался с набалдашника и, пролетев подобно арбалетной стреле, вонзился в грудь пелаверинца. Бонифиус Раддо выпучил глаза и упал замертво.
— Я-то, наивная, думала, что после проклятия "Неудачи в делах" ты вспомнишь о совести! Что захочешь помогать помощникам, которых кусали мои скорпионы и преследовали беды! Что у тебя проклюнется честь хотя бы с маковое зернышко!
— Так ты что, его прокляла? — с чисто академическим интересом спросил Виг. Мэтр Фледегран тем временем спрашивал у Громдевура разрешения забрать страдальца себе в лабораторию — дескать, уникальный случай отравления магическим животным, надо ученикам показать, пока не сдох… нет-нет, они фрателлу обязательно исцелят… может быть.
— В тот самый час, когда он отказался мне платить за колдовство! — вспыльчиво объяснила Вайли. — Прямо сразу же! Взяли, понимаешь ли, за правило обманывать некромантов! Сначала та баронесса самозваная, потом фрателла…
— Ну-ну. А что ж ты ему не объявила, что прокляла его?
— Я думала, он сам догадается!
— "Догадается"… — передразнил Виг дочь. — Вот и получила, к чему стремилась: считай, собственными руками подставила черепоносца под заклинание Кадика. Но не волнуйся, не плачь ты, глупая… — так как Вайли завыла и с рыданиями упала отцу на плечо, мэтр поспешил успокоить плачущую волшебницу. — Будь уверена — когда ты назвала Мориарти "величайшим умом современности", ты явно переборщила…
Между тем Пугтакль и Лотринаэн тоже пытались по мере сил определить состояние Бонифиуса.
— Надо было спросить его о браслете, — высказался эльф. — За секунды до того, как его сразило заклинание коллеги, я услышал его мысли — он намеревался подороже продать информацию об амулете, который ему навязал Кадик ибн-Самум.
— Найдя амулет, мы сможем вычислить, где он сам прячется, — догадался Лотринаэн.
— Пожалуй, мы покинем вас на несколько минут, — сказал Пугтакль.
— Мы за браслетом и обратно.
— Удачи, — пожелал Виг. Стоило эльфам скрыться, он отстранил от себя рыдающую и разобиженную Вайли и потребовал от Фледеграна, чтобы тот немедленно скомандовал "магической ребятне" организовать слежение за Пустыней. — Чего стоишь, щеки надуваешь? — отчитал он Громдевура. — Давай, командуй что-нибудь! Не думаешь же ты, что старый Ветер-со-Свистом успокоится на одной атаке? Убери своих оруженосцев, а то под ногами мельтешат, колдовать мешают!