Аконит
Шрифт:
Я делаю один медленный шаг за другим вниз по каменной лестнице, растягивая ожидание, чтобы заставить ее попотеть.
— Выходи… выходи, где бы ты ни была, — растягиваю слова я, пытаясь скрыть свое веселье за угрожающим тоном.
На последней ступеньке я протягиваю руку и щелкаю выключателем на стене. Свет заливает комнату. Как раз в тот момент, когда мой член начинает дергаться от мысли, что она меня перехитрила, тупой предмет ударяет в спину, вызывая боль в позвоночнике. Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Скарлетт сжимает обеими руками пыльный канделябр. По крайней мере, она не сильно меня ударила.
Выражение ее лица убийственное, она пытается просчитать выход из ситуации. Это выглядит чертовски восхитительно. Вероятно, вместо этого ей хотелось бы нанести удар по моей голове.
— Отпусти меня, — ее голос дрожит на последнем слове.
— Поговори со мной, — отвечаю я и отхожу от лестницы. Сегодня ее уже загоняли в угол. Достаточно.
— Почему здесь клетка? — спрашивает она, отпуская канделябр и свободной рукой указывая мне за спину. — Что, черт возьми, происходит?
— Раньше это была темница, — ухмыляюсь я, увидев опасение на ее лице. — Это дом очень старый, детка.
Ее брови хмурятся при слове «темница», но она, кажется, принимает этот ответ, кивнув один раз, прежде чем провести языком по губам, увлажняя их. Я засовываю руки в карманы, чтобы не протянуть их и не схватить ее. Эта женщина не понимает, что она единственное, что может меня погубить, и я бы ей это позволил.
— Как бы мне не хотелось заниматься подобным всю ночь, но нам нужно убрать лишнее.
— Что…?
Я бросаюсь на нее, осторожно вырывая тяжелый подсвечник из ее запястья, пока она протестующе визжит. Ее спина оказывается прижата к моей груди, и я позволяю себе уткнуться носом в ее волосы, вдыхая аромат. Мои глаза почти закатываются к затылку от ее пьянящего запаха, пока она дрожит рядом со мной.
— Ты не можешь быть вооружена, пока мы пытаемся поговорить, — отвечаю я и веду нас к темному кожаному дивану неподалеку. — Играй честно.
— Плевать, — ее нижняя губа слегка выпячивается, когда она садится на одну из подушек. Я хочу пососать ее между зубами. — Просто скажи мне, что происходит.
Было бы разумней отнестись к ней снисходительно, но она не слабая. К тому же, она достаточно долго находилась в неведении.
— Ты знала, что отец Тео был главой банды торговцев людьми?
Ее рот открывается и закрывается несколько раз.
— Нет. Нет, это не правда.
— Поскольку он… несвоевременно… — я делаю паузу, подмигивая. — Умер. Как ты думаешь, кто занял место отца?
— Нет, — Скарлетт качает головой. — Нет. Он никогда бы… нет. Этого не может быть. Ты бредишь.
— Тео был с моей сестрой в ту ночь, когда она пропала. Они были друзьями, — продолжаю я и внимательно наблюдаю за ее лицом. — То, что осталось от Пенелопы, было выброшено на берег несколько месяцев спустя. Несколько костей и вещи в мешке для мусора.
Слезы катятся по ее щекам, и я сопротивляюсь потребности слизать их.
— В этом замешано много людей из верхушки города. Даже если ты мне не веришь, это не делает все менее правдивым, детка.
— Это был ты, — шепчет она и смотрит на свои руки, скрещенные на коленях. — Ты заманил меня в «Preston», чтобы я все увидела.
—
Да, это был я.Это признание шокирует ее, и она пристально смотрит на меня, хотя уже и так все знала.
— Почему? Зачем тебе необходимо было все испортить?
Гнев в ее голосе становится для меня неожиданностью. Не я — тот, кто все испортил. Я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Твой жених все испортил, когда покупал, продавал и убивал женщин ради прибыли и развлечения, Скарлетт. Не я. Он все испортил, когда изменил тебе, когда поднял на тебя руку сегодня вечером. Я не хотел, чтобы ты стала следующей, — она пытается повернуть голову, но я сильнее сжимаю ее подбородок. — Ты хоть представляешь, какого это?
Скарлетт молча смотрит на меня непонимающим взглядом, и я продолжаю.
— Тосковать по тебе более десяти лет, наблюдать издалека только для того, чтобы узнать, что ты помолвлена с подонком, который украл мою сестру и десятки других дочерей, сестер, девушек… таких как ты.
Ярость пылает в ее покрасневших глазах. Хорошо, пусть она злится. Это лучше, чем отрицание, лучше, чем поражение или слабость.
— Ты убил Майкла? — ее вопрос звучит не громче, чем шепот.
Я не колеблюсь. Она либо придет в себя, либо нет, но между нами не будет никакой лжи. Я не собираюсь притворяться хорошим человеком, как Тео.
— Да.
Теперь ее слезы текут сильнее, оставляя за собой дорожки темной туши на щеках. Если бы это не было вызвано эмоциональным стрессом, я бы напрягся. Она теребит подол своего платья, прежде чем снова встречается взглядом со мной.
— Откуда мне знать, что ты не лжешь?
— Потому что мне нужно, чтобы ты была моей, — я повышаю голос. Правда, наконец, выходит наружу. — Ты всегда была в моих мыслях с тех пор, как наши пути впервые пересеклись. Я ждал годы, чтобы снова оказаться рядом с тобой. Ничто, кроме смерти, не помешает мне заполучить тебя, Скарлетт. Даже тогда я бы выследил тебя в загробной жизни. Не существует временной шкалы, в которой мы существуем отдельно. Ты мне нужна, но я не буду лгать, чтобы добиться этого.
— Это безумие, — восклицает она и резко встает, оставляя между нашими телами меньше нескольких дюймов. — Ты псих.
— Пусть так.
Притяжение слишком сильное. Моя рука взлетает вверх, обхватывая ее затылок, когда я сокращаю расстояние, и наши губы встречаются. Сначала она слегка сопротивляется, но, в конце концов, я чувствую, как она сдается. Мягкие пряди ее волос запутываются между моими пальцами, и я целую ее сильнее, чтобы не дергать их так, как мне хочется. Проявлять нежность и заботу не в моем характере, но это то, что ей сейчас нужно.
Она сжимает мою рубашку, притягивая еще ближе. Я прикусываю ее нижнюю губу с таким усилием, что она открывает рот, позволяя моему языку проникнуть глубже. Это только подтверждает то, что я уже знаю. Теперь, когда я попробовал однажды, я никогда не смогу ее отпустить. Ей придется убить меня, если она когда-нибудь захочет уйти.
Вопреки всем своим инстинктам я разрываю поцелуй. Я сгибаюсь в талии, подхватывая ее под колени, и беру на руки, несмотря на протесты.
— Боже мой. Нет, нет, нет. Поставь меня! — Ее руки обвивают мою шею, а лицо приобретает красивый розовый оттенок.