Агрессор
Шрифт:
— Вы профессор Качин? — с изумлением спросила Алика.
— Собственной персоной, как видите, — хихикнул профессор. — Качин Иван Сергеевич. Только я давно уже не профессор. Кафедру я оставил двадцать лет назад.
Маленький хитроватый старичок оперся ладонями о столешницу и заявил Алике с пафосом:
— Меня потянуло к звездам. Вас тоже потянуло к звездам, верно, девочка? Вам надо было нанять пилота и не залетать так глубоко в космос. Вам просто повезло, что мы на вас наткнулись. Чистой воды случайность. Иначе вас бы никто не нашел.
Потрясение Алики сменилось неприязнью, и она ответила:
— Лучше бы меня никто не нашел, чем угодить к вам в руки.
— Вы преувеличиваете, — сказал Иван Сергеевич, и я ощутил легкий укол его стариковской обиды. Качин повернулся ко мне:
— Я только что сканировал сводку новостей с Земли. Там знакомое лицо напечатали.
Он с любопытством посмотрел на Алику и бросил сводку под мою руку.
— Я
— Вы уже в розыске, — миролюбиво сообщил я Алике. — И отнюдь не за угон. Знаете, вы почти годитесь в нашу компанию.
Страх почти рассеялся, и я ощутил ее опустошение и саднящую боль.
— Я не убивала, — устало сказала она.
— Все преступники так говорят. Вы, кстати, никого и не убили. Здесь написано: 'попытка убийства'. Только попытка.
Она отрицательно покачала головой. Ее взгляд стал отсутствующим. Я 'закрыл барьер' — держать его открытым и дальше было чревато.
— Что же у вас произошло?
— Это допрос? — вскинулась она.
— Вовсе нет. Я не следователь. Мне нужно знать, что за человек находится на борту моего судна. Не исключено, что вы задержитесь здесь надолго.
Алика замкнулась в гордом молчании. Я поднялся.
— Раз вы не желаете со мной разговаривать, мы можем закончить беседу в другой раз. Будете жить на борту 'Феникса'. На 'Стремительном' нет свободных кают. 'Феникс' переведен вглубь сектора 'В'. Вас проводить?
— Нет-нет, — поспешно сказала она.
— Припасы яхты перенесены на наш камбуз, питаться будете с экипажем. Режим — согласно обычному судовому расписанию. Вы с ним знакомы?
— Да-да, — так же поспешно ответила Алика.
— На линкоре всего пять секторов, — скупо улыбнулся я и посмотрел на ее босые ноги. — Смотрите, не заблудитесь.
Я целенаправленно не предложил ей провожатого и добился желаемого результата: Алика молча покинула мою каюту, и вид у нее теперь был растерянный.
АЛИКА ЮРЬИНА
Я не имела ни малейшего представления, в какую сторону следует направить свои босые стопы. Когда я шла сюда за этим окаянным мутантом, я ничего не видела от страха. Я наугад сделала несколько шагов в ту сторону, где коридор был длиннее, и остановилась в нерешительности. Слепой сказал, что линкор имеет пять секторов. Я без труда вспомнила школьный курс космонавтики: сектор 'А' включает в себя все рубки корабля — ходовую, пилотажную, астронавигационную, рубку связи и прочие; сектор 'В' объединяет шлюзы различного назначения, причал, стыковочный комплекс, а также вакуумное оборудование и прочее хозяйство, с этим связанное. Сектор 'С' — жилищно-бытовой. Здесь находятся каюты, медчасть, камбуз, все столовые, оранжерея, комплекс для отдыха экипажа вместе с библиотекой, баней и массой тренажеров. Сектор 'Д' — самый большой, топливно-двигательный, включающий в себя гравитаторы и энергохозяйство корабля. Все просто. Что касается пятого сектора… Я предположила, что он включает в себя боевую рубку, орудийные башни, склады с оружием, торпедами и ракетами.
Пассажирские лайнеры, на мой взгляд, устроены сложнее, я знала их достаточно хорошо. Опасаясь, как бы Власов не вышел из каюты и не застал меня в ступоре, я быстро прошла вперед и в тупике наткнулась на люк. Заглянула вниз и увидела вертикальную лестницу. Возвращаться мимо памятной каюты не хотелось. Я подобрала полы халата и полезла в люк. Я не могла вспомнить, ходила ли я сегодня по таким трапам или нет. На пассажирских лайнерах ничего подобного не было. Мы часто катались на отдых всей семьей в разные уголки Содружества. Само пребывание на лайнере было отдыхом. Мои дети находились в бесконечном восторге, и так как глава семейства был труден на подъем, мне пришлось не раз обойти с детьми все закутки корабля, куда только пускали пассажиров. С тех пор как человечество отказалось от традиционного использования топлива и изобрело принципиально новые двигатели, проблема выведения на орбиту крупных масс и объемов отпала. На пассажирских лайнерах оборудовались бассейны, кинозалы, громадные каюты и рестораны, детские площадки и спортзалы. На борту типовых лайнеров шумели мини-парки, дополняемые принудительной вентиляцией воздуха. На судах экстра-класса размещались даже стадионы и корты. Пассажиры не желали перегрузок, неизбежных при длительном пребывании судна в подпространстве, отчего перелеты занимали значительное время. Они не хотели чувствовать себя в замкнутом пространстве, и поэтому конструкторов в последнюю очередь занимали вопросы объемов пассажирских лайнеров. Упор делался на комфорт. Экипажи прилагали немало усилий для развлечения пассажиров.
Я спустилась вниз по следующему трапу, потом еще по одному, затем несколько раз повернула,
вернулась, как мне показалось, назад, поднялась по трапу в несколько ступеней и забрела неведомо куда. Настала пора смириться с тем, что я бесповоротно заблудилась. Мне стало досадно. Похоже, соображения комфорта пассажирских лайнеров к боевым судам не относились. В утробе линкора что-то угрожающе гудело и ворочалось, явственно пахло горелой изоляцией, вертикальные ступени трапов ощутимо вибрировали под ладонями, к тому же мне постоянно мерещилась несильная качка. Я безуспешно попыталась представить себе на этих трапах Власова. На вид он казался мешковатым увальнем. На боевом линкоре все служило для быстрого перемещения экипажа внутри судна из любого места в любую точку, вот только я не знала дорог. Я протиснулась в металлическую нору с откинутой крышкой. Это не корабль, это какие-то малопонятные металлические дебри! Я начала расставаться со стереотипом, будто военное судно устроено не слишком сложно. Ощущение качки между тем усилилось.На днях мне пришлось убедиться, насколько мизерны мои познания в области космонавтики. Я поняла это как раз тогда, когда вышла на 'Фениксе' на орбиту Земли и обнаружила, насколько неохотно, запоздало яхта повинуется моим командам. Я даже с приличной долей паники подумала сначала, что у яхты неисправна рулевая система. Разумеется, я включила все обзорные экраны в рубке. Этого делать не следовало. На меня с пяти сторон обрушилась громада Вселенной. Пустота была впереди меня, слева, справа, над моей головой и частично под моими ногами. Я оцепенела от ужаса, ноги отнялись, и только немощь в ногах не дала мне трусливо удрать из рубки. Я в панике выключила все экраны сразу и долго не могла прийти в себя. После этого я решилась включить только экраны переднего обзора. Мне нравилось оформление рубки 'Феникса'. Бело-бежево-кремовая, с черно-белым пультом, она превосходно сочеталась с черным фоном работающих обзорных экранов, усыпанным серебром звезд. Эргономичный ложемент подстроился под меня и откликался на каждое мое движение, ничем о себе не напоминая.
…Качало, однако, ощутимо. Я вынуждена была ухватиться за покатую стену турбовидного коридора, куда меня занесла нелегкая. На ногах я держалась как-то нетвердо, будто твердь подо мной все время норовила ускользнуть из-под ног. Наверное, меня качало так от усталости и от всего пережитого.
…Диспетчеры космопортов ненавидят частные рейсы. Причину их ненависти я осознала в полной мере, когда при выходе на вторую космическую в обзорный экран вплыли габаритные огни грузового транспорта. Невидимая туша загородила собою часть звезд. Мне стало не по себе. На Земле мне некогда было разбираться, как работает автоматическое оповещение радара, что означают его сигналы, как запустить автопилот, и теперь я расплачивалась за незнание. Я не могла угадать, в какую сторону идет транспорт. Чтобы избежать возможного столкновения, я до упора положила штурвал в направлении, которое показалось мне наиболее свободным от громады транспорта. Судно приблизилось и неожиданно повернулось ко мне всей своей впечатляющей тушей, теперь уже ярко освещенной; гигантские фермы загородили мне весь обзор. Столкновения космических судов случаются, только редко. Человек так и не смог превзойти природу: птицы летают быстро, но не сталкиваются друг с другом или с чем бы то ни было.
А люди сталкиваются.
Я кожей и костями ощутила приближение смертного часа и покрылась липкой испариной. Волосы зашевелились не только на голове, но и на всем теле. Рубка взорвалась воплями диспетчеров и бешеной руганью связистов судна. Я безотчетно вцепилась руками в округлый рычаг штурвала, как утопающий хватается за любой предмет, подвернувшийся под руку, но я совершенно не знала, что мне нужно делать. И совсем ничего не соображала. Диспетчеры ревели мне координаты смены курса, я их не понимала. Этот кошмар продолжался до тех пор, пока мастодонт сам не убрался с моей дороги.
…Я рухнула в гудящий люк, как мешок с картошкой, и траектория моего бесславного полета пролегла параллельно вертикальному трапу. Непонятная сила отбросила меня в сторону. Я встала и огляделась. Безобразная путаница кабелей и металлических конструкций терялась в синеватом дыме, надсадно ревели невидимые трансформаторы, зубы дребезжали от невыносимой вибрации. Здесь было слишком тепло. Той же силой меня понесло в другую сторону, и я плюхнулась на четвереньки. Меня осенило — это настоящая качка! Удивляться было некогда, мне нужно было немедленно убираться отсюда. Кое-как поднявшись на ноги в узком проходе, я направилась к трапу, но меня швырнуло на горячие трубы. Я торопливо поползла от них на четвереньках. Выйдя из затяжного крена, отсек провалился в другую сторону, и я пролетела головой вперед через весь проход до упора. Мне посчастливилось ничего по пути не встретить. Больше я не делала попыток подняться. Вожделенный люк слабо маячил впереди меня в потолке, и я поползла к трапу, как была, на карачках. Отсек перевалился на другой бок, я плюхнулась пластом и поехала к трапу юзом. В носу першило от дыма, который к тому же разъел глаза.