Аферистка
Шрифт:
Маркус не сводил глаз с Клары. Очевидно, ему было трудно смотреть на меня. Лучший способ обороны — нападение, и я пошла в атаку.
— Мы только что вернулись с похорон. Неужели ты считаешь, что это подходящее время для визита? К тому же мне не хотелось бы, чтобы ты будил Клару.
У Маркуса Феста, статс-секретаря в отставке, была бар-сетка из коричневой кожи. Спаси меня Боже от мужчин с такими аксессуарами.
— Но ведь ты говорила, что твои родители давно умерли. Все это, как выяснилось, было ложью. Ты никогда не была замужем и не училась в университете. Ты аферистка, моя дорогая. Твой отец был мошенником. А эта женщина — его сообщница.
Несмотря на то, что Маркус говорил со
Надеясь, что на людях Маркус будет вести себя более сдержанно, я предложила ему спуститься в холл и поговорить там. Он согласился после того, как я запретила ему курить в номере. Маркус выглядел обиженным, он избегал смотреть на меня. В лифте он так заботливо прижимал к груди свою барсетку, словно в ней хранились доказательства моей вины. В холле Маркус заказал кофе и кусок пирога. В это время суток он всегда пил кофе и не желал отказываться от своей привычки даже сейчас. Он положил барсетку на столик, и я заметила, что ее кожа изрядно потерта, очевидно, это один из последних подарков жены, и Маркус достал его из шкафа, чтобы уязвить меня.
— Почему ты так пристально смотришь на барсетку? Я больше не намерен давать тебе денег.
— Мужские барсетки выглядят так нелепо, Маркус. Что же касается денег, то я никогда не просила их у тебя. Ты давал их мне по собственной воле. Небольшими порциями, чтобы у меня не пропал аппетит.
— А аппетиты у тебя большие, не правда ли? Ты разочаровала меня, Фелиция. Человек моего положения не должен связываться с мошенниками.
— Чего ты хочешь от меня, Маркус? Ты шпионил за мной и узнал, что я обманула тебя. Все люди лгут, одни больше, другие меньше. Человек начинает лгать и притворяться с самого рождения. Он улыбается тем, кто лишил его теплой безопасной среды и вытащил из спасительной темноты на свет божий. Это рефлекс, самозащита.
Маркус так зло посмотрел на меня, как будто вот-вот ударит. Однако он сдержался и достал из барсетки лист бумаги с цифрами.
— Я вел записи. В целом я передал тебе девяносто семь тысяч пятьсот марок.
— Не передал, а подарил, Маркус. Я очень благодарна тебе. О возврате, конечно, не может быть и речи. Во-первых, я нуждаюсь в деньгах, а во-вторых, часть суммы я уже успела потратить. Жизнь в Венеции стоит дорого. Кроме того, я купила Кларе кольцо ко дню рождения и заплатила за него немалую сумму. Ты великодушный и во многих отношениях замечательный человек. Я действительно люблю тебя, и мне очень жаль, что ты чувствуешь себя оскорбленным.
Это не ложь, просто небольшое преувеличение. Разговаривая с Маркусом, я переглядывалась с сидевшим неподалеку мужчиной, одетым в дорогой деловой костюм. Он говорил по мобильному телефону и одновременно флиртовал со мной. Один из тех бизнесменов, у которых не хватает времени на ухаживание за женщинами, но которые с удовольствием расслабляются с ними в перерывах между заседаниями или после тяжелого трудового дня. Закончив телефонный разговор, мужчина оставил свою визитную карточку на столике, у цветочной вазы, встал и направился к выходу. Я поняла, что меня ожидает небольшое приключение, конец которого нетрудно предугадать. Бизнесмен женат, много работает, и ему требуется эмоциональная разгрузка.
— Я собирался жениться на тебе, — трагическим голосом заявил Маркус. — Именно потому и нанял частного детектива.
— Неужели ты считаешь, что, прежде чем сделать предложение, необходимо подвергнуть свою избранницу жесткой
проверке? Да ты шутишь, Маркус!Бизнесмен с телефоном тем временем уходил все дальше, победно улыбаясь. А Маркус надул губы, словно обиженный ребенок.
— А сколько денег ты получила от Пауля? И от этого зубного врача? И что ты делала в Венеции? Что за мерзкая семейка! Неужели у тебя нет чувства собственного достоинства?
Маркус говорил слишком громко, и меня начала раздражать его непоколебимая уверенность в своей правоте.
— О каком чувстве собственного достоинства ты говоришь? О том, которым, по твоему мнению, обладают политики, генералы, председатели правлений, папы римские? А скольких людей за свою жизнь растоптал ты сам? Прекрати говорить о чести и достоинстве, эти слова ничего не значат. Я встречала в жизни только мошенников и жалких жуликов, победителей и проигравших, силу и бессилие, а также таких, как ты, гермафродитов, которые чуть-чуть добры и чуть-чуть злы, индивидуалистов-собственников, псевдогуманистов, кальвинистских лицемеров…
Маркус встал, хотя еще не доел свой пирог.
— Ты — маленькая кичливая стерва, Фелиция. Я убежден, что однажды тебе придется дорого заплатить за свои проделки. Нельзя постоянно обманывать людей. Не беспокойся, я не пойду в полицию. Ты не стоишь того, чтобы заниматься тобой.
Последнее утверждение было ложью, и это задело меня за живое.
— Ты не хочешь быть посмешищем в глазах других, вот истинная причина того, почему ты не побежал в полицию. Не притворяйся, Маркус, я слишком хорошо знаю тебя. Мне нравились отношения, которые сложились между нами благодаря моей лжи, но ты разрушил их, наняв сыщика. Такое могло прийти в голову только политику.
— Ты отвратительна!
— Я все равно отказалась бы стать твоей женой, Маркус.
И это чистая правда. Маркус стоял у столика и с грустью смотрел на меня сверху вниз. Мне вдруг стало стыдно. Я поняла: он приехал в Гамбург, чтобы простить меня. Хотел отругать, выразить свое негодование, а потом жениться на мне. Маркус в своей простоте представлял себе это так: он осыпает меня упреками, я исповедуюсь ему как на духу, и он по-христиански прощает меня.
— Прости меня, Маркус, но я не могу выйти за тебя замуж.
От его ярости не осталось и следа.
— Я слишком стар?
— Нет. Это я слишком молода.
Маркус жалко улыбнулся, на глаза его набежали слезы. Я решила, что пора уходить, пока я от стыда и жалости не наделала глупостей и не согласилась стать его женой. Встав, я направилась к лифту. По дороге вспомнила о визитной карточке бизнесмена, которую так и не взяла со столика. Но было уже поздно, я не могла вернуться туда, где остался Маркус. Жизнь продолжается. Она порой бывает подлой и эгоистичной, ведь человеческая алчность не знает границ. И лифты никогда не приходят, когда их ждешь с особым нетерпением. А элегантные туфли жмут, если слишком долго ходишь в них. Я предпочла бы родиться мужчиной, потому что они носят очень удобную обувь. Маркус, Маркус… Я обернулась, войдя в лифт, и увидела, что он снова сел за столик и стал доедать свой пирог. Я засмеялась. Было бы ужасно, если бы он действительно потерял чувство реальности.
Клара, единственный близкий мне человек, назвала меня аферисткой-дилетанткой. Когда слышишь от других неприятную правду о себе, которая тебе самой хорошо известна, это всегда причиняет боль. Клара критиковала меня за отсутствие концепции и перспективных планов. Она считала, что я должна была предложить Маркусу вернуть часть денег в знак примирения и доброй воли.
— Ты недооцениваешь мужчин, — морщась от головной боли, говорила Клара. — До сих пор тебе везло, но удача может однажды отвернуться от тебя.