Чтение онлайн

Адмирал Нимиц тем утром не давал связистам передохнуть — ему хотелось быть в курсе всей информации и мнений. Где-то в третий раз, когда он вызвал Остина, последний набрался достаточно храбрости, чтобы предложить Нимицу спросить Хэлси, оставил ли он какую-либо группу судов охранять Сан-Бернардино: «Это то, что вы хотите знать. Почему бы вам его не спросить?»

Нимиц немного подумал и дал Остину ответ, который вполне можно было предсказать, — он не хотел посылать депешу, которая будет напрямую или косвенно влиять на тактическое использование ответственным командующим его сил.

Примерно в тот же момент у Филиппин связисты были поражены: они перехватили депешу, которая вообще не была зашифрована. Отправителем был контр-адмирал Клифтон А. Ф. Спрэг, командующий тактической группой 774.3,

известной как Тэффи 3. Это была самая северная из трех групп авианосцев эскорта Седьмого флота, размещенных вне залива Лейте. Это сообщение, предназначавшееся командующему Третьим флотом и командующему 34-м соединением, выглядело следующим образом: «Вражеские линейные корабли и крейсеры находятся в 15 милях позади моей группы и открыли по нам огонь. Мое положение (позиция) — 80 миль, румб 060 от острова Хомонгон». Судя по азимуту и расстоянию Тэффи 3 от Хомонгона, расположенного на входе в залив Лейте, тактическое подразделение находилось к востоку от Самара.

Зов о помощи группы Тэффи 3 не был услышан в Перл-Харборе. Однако вскоре за ним последовало закодированное сообщение Кинкейда к Хэлси. Сообщение было послано мощным передатчиком «Уосатча», и его смогли прочитать адмирал Кинг и адмирал Нимиц: «Около 07:00 группа авианосцев 77.4.3 попала под обстрел вражеских линейных кораблей и крейсеров в точке 11-4, 126-25. Очевидно, неприятель проник через пролив Сан-Бернардино в течение ночи. Необходим немедленный воздушный удар. Также необходима поддержка от тяжелых кораблей. Боеприпасы на моих старых линейных кораблях подходят к концу».

Вслед за этим сообщением Кинкейд почти сразу же отослал другое, командующему Третьим флотом, на сей раз нешифрованное. Видимо, это было сделано для того, чтобы запугать японцев и подтолкнуть Хэлси к действию. Текст этого сообщения выглядит так:

«Вражеские силы, атакующие наши эскортные авианосцы, состоит из 4 линкоров, 8 крейсеров и других кораблей. Необходимо, чтобы Ли как можно быстрее обеспечил прикрытие Лейте. Крайне необходим немедленный удар быстроходных авианосцев».

Кинкэйд продолжал обращаться за помощью к Хэлси и Ли. «В заливе Лейте срочно необходимы быстроходные линкоры!» — кричал он по радио. Почти час спустя — он сигнализировал: «Ситуация критическая. Быстроходные линейные корабли и поддержка авиации морского базирования, возможно, смогут помешать врагу уничтожить эскортные авианосцы и войти в Лейте».

Очевидно, эти крики о помощи не достигли «Лексингтона», поскольку адмирал Митшер в ответ уведомил адмирала Маккэйна, что 38-е соединение атаковало четыре вражеских авианосца. Однако до верхнего эшелона командования они дошли. В Перл-Харборе обычно безмятежный Нимиц нервно ходил из угла в угол. Кинг в Вашингтоне тоже мерил комнату шагами — и страшно ругался.

Наконец в 8:48 утра Хэлси дал понять, что он в курсе ситуации в районе Самара. Позже оказалось, что депеши Кинкейда дошли до него с большой задержкой и почему-то в неправильной последовательности. Первой реакцией Хэлси был приказ Маккэйну в максимально возможном темпе подойти к Самару и нанести удар по вражеским силам, координаты которой он дал. Кинкейду он сообщил: «Вступаю в бой с группой вражеских авианосцев. Тактической группе 38.1 с 5 авианосцами и 4 тяжелыми крейсерами приказано немедленно прийти Вам на помощь». Он дал приблизительные координаты Маккэйна, который находился почти в 300 милях к северо-востоку от атакуемой Тэффи 3, и собственные координаты, которые соответствовали точке, находящейся более чем в 350 милях к северу. В результате помощь от тактической группы Маккэйна значительно откладывалась, а своевременная помощь от остальной части 38-го соединения была гарантирована.

Сообщение Хэлси Маккэйну было ответом на главный вопрос, уже давно мучавший Нимица. Если бы 34-е соединение было где-нибудь рядом с Самаром, Хэлси приказал бы Ли атаковать вражеские суда, напавшие на Тэффи 3. Он, возможно, приказал бы атаковать также Маккэйну, но Ли был бы проинформирован в любом случае. То, что он не сделал, подразумевало, что Ли был с Хэлси. Была вероятность, что 34-е соединение не было сформировано, но у Нимица было другое предположение. Зная Хэлси, он был убежден, что тот

сформировал группу тем утром, а теперь находился с ней, выступая перед группами авианосцев, чтобы применять тактику старомодного надводного боя на отставших и поврежденных судах, оставшихся после атак самолетами морского базирования Митшера.

Остин, который принес Нимицу последние депеши, отставал от хода мыслей своего шефа на несколько миль. Было понятно, что адмирал встревожен, и Остин заключил, что он все еще задавался вопросом, где находится 34-е соединение. Стараясь быть полезным, он предложил: «Адмирал, не могли вы просто задать адмиралу Хэлси простой вопрос: где 34-е соединение?»

Нимиц думал в течение минуты и затем сказал: «Идите и напишите это. Хорошую идею вы мне подали».

Остин думал, что вопрос следовало задать для получения информации, Нимиц же использовал его как толчок локтем. На самом деле Нимиц подразумевал: «Где должно быть 34-е соединение — и не лучше ли ему, черт побери, отправиться туда, и чем скорее, тем лучше?» Он был уверен, что Хэлси поймет намек. Теперь, по мнению Нимица, это были экстраординарные обстоятельства, которые оправдывали его вмешательство в дела командующего во время боевых действий.

Поскольку это сообщение Нимица стало известным, — или, точнее, печально известным — и поскольку оно произвело удивительный эффект на Хэлси, интересно проследить его продвижение к адресату. Капитан Остин пошел в свой кабинет и продиктовал сообщение писарю: «Где 34-е соединение? От адмирала Нимица — командующему Третьим флотом; копии отослать адмиралу Кингу и адмиралу Кинкейду».

Писарь, поймав некоторый акцент в голосе босса и решив, что он должен указать акцент в сообщении, всунул слово «RPT [повторение]». После этого он отнес сообщение в отдел связи, вотчину Джека Редмана, и вручил его дежурному лейтенанту. Тот подготовил депешу к передаче. Он заменил слова «адмирал Нимиц» на «главнокомандующий Тихоокеанским флотом», «адмирал Кинг» на «главнокомандующий ВМС США», а «адмирал Кинкейд» на «командующий 77-м оперативным соединением», дополнил его, и назначил группу даты-времени, 250044, означавшую 44 минут после полуночи по Гринвичу, 25-го числа сего месяца (9:44 утра на Филиппинах).

Дополнение состояло из бессмысленных фраз, помещенных в оба конца зашифрованных радиосообщений, чтобы «закопать» начальные и заключительные слова, которые, будучи стереотипными, могли бы быть замечательными ориентирами для вражеских шифровальщиков. В правилах для такого дополнения указывалось, что оно не может состоять из знакомых слов или цитат, оно должно быть отделено от текста двойными согласными и оно не должно восприниматься как часть сообщения.

Здесь мы сделаем отступление, чтобы указать, что 25 октября — необычный день в военной истории. С одной стороны, это — День Святого Криспина, дата сражения при Азенкуре (1415). Это — также дата битвы при Балаклаве (1854). Последняя был отмечена великолепной, но бесполезной атакой Легкой Бригады, о которой Теннисон написал:

Забыт не будет тот, кто смелым был. Вовеки не забыть безумную отвагу! И мир весь в изумлении застыл, Увидев, как бесстрашно шли в атаку Бригады Легкой быстрые отряды — Шестьсот бойцов, не алчущих награды!

Помнил ли офицер, готовивший депешу Нимица, про День Балаклавы и вспомнил ли он строки Теннисона? Было бы неудивительно, если бы он действительно вспомнил, так как английские профессора и студенты литературы всегда предпочитали служить в войсках связи. Если наш неизвестный лейтенант действительно помнил Легкую Бригаду, он, должно быть, сравнил ее атаку на русские штыки со столкновением Тэффи 3 с японскими линкорами, история которого ложилась на его стол в виде депеш все утро. Дополнение, которое он написал в начале сообщения Нимица «Индюшка бежит к воде» было достаточно бессмысленно, но его дополнение в конце депеши, «Весь мир поражается» перекликалось с Теннисоном. Возможно, это было подсознательное эхо, потому что, когда его вызвали на ковер по этому поводу, он сказал: «Это просто случайно пришло мне в голову».