Ад
Шрифт:
Информации становилось больше, но вся устаревшая. Глеба интересовало то, что сейчас происходило там, где хозяйничали орды нежити, как окрестили их геймбои, обзывая отродья орками, а исчадий — некрами. И почему до сих пор не возвращаются караваны с хабаром под охраной кодл и отдельных кланов? Неужели они и впрямь решили обосноваться на землях людей в том самом месте, которое недоступно многим из них самих и могут мечтать о столичном оазисе, как о неких райских кущах. Вот где хабар и сокрыт от них.
— Решено… — выдал в какой-то момент Глеб для себя, чем для кого бы то ни было, кто находился рядом с ним.
Нюх оживился, а Ёбыр
Это же понимал и Глеб, как и то: нуждаются в них, как и упыри в людях.
— Моя с твоя на край! Хана… — озвучил Ёбыр. — Упырь — друг примата! Примат — друг упыря! Твоя-наша — сила!
— Нюх… — обратился Глеб к нему.
— Понял, сделаю, — опередил тот с заявлением спецназовца. — Отряд призраков будет готов в течение пяти минут к марш-броску!
— Нет, ты остаёшься здесь за главного. На тебе лежит ответственность за оазисы в огненном круге и туманностью, а также застава! Помни: главная сила — люди! Без них никуда!
— Ты так говоришь, словно больше не намерен возвращаться сюда — никогда!
— Это уж как повезёт, а без конца не может! Подошёл срок… Ты понимаешь…
Нюх замолчал. Ёбыр также не рычал, сдержался. Не та была ситуация, чтобы что-то рычать невпопад. Если не исчадия достанут их там, то живодёры или те, кто стоит за ними — вне всякого сомнения. Так просто не уйти. Но и находится в неведении дольше нельзя. Кто если не они прояснят ситуацию.
Сборы и впрямь заняли мало времени. Смертникам ничего не требовалось тащить с собой — в пекле ничего толком не наживёшь, кроме проблем. А отродья и подавно были привычными к бродяжничеству.
Отряд насчитывал что-то около чёртовой дюжины упырей с Ёбыром, а из призраков — Глеб и всё. Он не стал брать с собой людей.
— Так мы будем незаметней — не так бросаться в глаза. Норма жизни нынче в этих краях. Никто не обратит внимания на исчадие с отродьями и вьючными порождениями.
Вот их-то Глеб и прихватил парочку. Точнее упыри. Надо же было им куда-то хабар грузить, а то, что раздобудут его без меры — не сомневались.
— Только уговор: людей не трогать — даже трупы!
— Моя брезгуй падаль! Падаль — не хабар! Хабар — скальп!
— Даже скальп не снимать! Я запрещаю рубить головы! Живодёры… — напомнил Глеб, чем это чревато — встреча с ними при наличии подобного хабара.
— Исчадия… — огрызнулся Ёбыр. И был прав.
Скорее они столкнуться с демонами, и те не поймут, если у них в качестве хабара окажутся их скальпы или иных отродий. Продолжили спор меж собой уже в дороге.
Глеб впервые
отправился в ином направлении, следуя по стопам упырей. Они вели его кратчайшим путём по неизвестной им местности. Но сомневаться не приходилось, уже доказали не раз свою состоятельность.Впереди показался оазис. Задерживаться бродяги не стали — оказалось негде, да и кругом, гниющие и разлагающиеся трупы, выеденные и растерзанные адскими порождениями. Того и гляди: подцепишь какую-нибудь заразу из числа паразитов. Они и копошились в отдельных мумиях, устраивая кладки. Одна такая прямо лопнула у Глеба на глазах.
Он акцентировал своё внимание на порождении, возникшем впереди, и напоролось на мину замедленного действия.
— Паразит… — подтвердил Ёбыр. Он видел дальше и лучше чем человек, даже сквозь призму увеличительной линзы оптического прицела огнестрельного оружия. Оно и выдавало Глеба.
Ни одно исчадие не отважилось бы прикоснуться к нему — бивень вот настоящее оружие и оружие убийства. И, похоже, доставляло демонам неслыханное наслаждение, когда дрожь от тела жертвы в агонии передавалась по бивню к ним. И казалось, они упиваются его смертью — причинёнными муками. А затем продолжали истязать тех, кто пытался сохранить свою жизнь, надеясь на благосклонность — дорого платили и мучались, взывая об избавлении от них и быстрой смерти. На то и исчадия.
Глеб же не оно и пожалел порождение, произведя со снайперской точностью выстрел из СВД, положив пулю в глаз, и прошла на вылет через иной.
Ёбыр отметил его меткость — и только. Не стал журить. Да и хабар никудышный. Приближаться к твари при наличии близости кладки паразитов — чревато. Сами послужат хабаром им. Нашли куш значительно лучше.
В то время как они гонялись за иным порождением, Глеб осматривал поле битвы, усеянное сплошь и рядом трупами отродий и исчадий. Людей не встретишь, а если и имелись в наличии, то капля в море.
— Живодёры… их работа… — отметил Глеб про себя, изучая воронки — и отличались одна от другой. Встал у одной такой образованной от попадания снарядом из самоходной гаубицы. А чуть меньше уже от пушки и также самоходной. А вот и зенитка поработала прямой наводкой, взрыв землю ровными рядами в четыре полосы. Одна такая дорожка из "Тунгуски" иная скорее из "Шилки". И располагался Глеб на перекрестии, определяя навскидку их позиции.
Он ориентировался по следам от разрывов на земле точно так же, как отродья по следам оставляемых приматами или исчадиями, а также прочими своими дальними сородичами — откуда те шли, в каком количестве, и куда подались далее. Вот так и Глеб выяснил дополнительно по следам гусеничной техники картину боя.
Работала усиленная колонна, оснащённая боеприпасами по максимуму. И расстреляв их, спешно отошли, прикрываясь огнём самоходных зениток. Далее попадались исключительно одинокие выбоины и также различного калибра.
— Спешили… отстреливались невпопад…
Отступление было похоже на повальное бегство. Вскоре пути-дорожки разошлись — следы гусениц перестали следовать параллельно в одном и том же направлении при откате с поля битвы и расходились. Опасения Глеба подтвердились, когда ему удалось зафиксировать в паре километров от себя чёрный остов бронетехники, одиноко брошенной посреди пекла, а затем натолкнулся ещё на одну такую и также разорённую и сожжённую дотла.
Хабара из оружия не предвиделось, и даже в виде скальпов для отродий.