А после…
Шрифт:
– Это очевидно всем, кто в теме. Я же с треском провалил все его попытки!
– Почему это?? – развеяла как дым оспаривания она.
– А потому… что там, где мне нужно было источать чистый секс, получался полный провал. Карикатура. Ты правда не замечала, нет? Пересмотри! Вот сейчас, на свежую голову!
К такому погружению в былое она совсем не была готова. Как и к такому повороту темы.
Он был готов еще меньше. Он попробовал успеть задуматься, но его благоразумие отмахнулось от него. Ему давно не было так легко, как сейчас. О моргнул, и поймал луч света из окна. Этот поток
– А знаешь почему? Я там такой перепуганный и нелепый? Да просто у меня в заданной теме не было никакого опыта. Теоретик, понимаешь?
– Тебе же там… 20 лет?!
– Именно.
– Ты шутишь.
– Нет.
Не шутит – вдруг поняла она.
– Как же… – отпрянула она, проникаясь… И стараясь держать взгляд выше пояса…
Они бегло глянули друг на друга, оценивая готовность к откровениям, и каждый понял, что этой готовности – не будет. Ни сейчас, ни потом.
И что же тогда? Продолжать прятаться? Каждый в своих «стоп»ах.
– Внимание свалилось на меня в 15 лет. И если вдруг помнишь каким я был до того, популярность мне особо не грозила. Я был… тихий. Тогда… Мои парни – на год старше, и они уже были на виду, хотябы в локальных школьных масштабах… они успели проскочить этот критический момент, а я – не успел. Понимаешь? Я был стеснительным, избегал риска подходить к девчонкам… Что-то пробовать – откладывал. А дальше… девушки, которых я еще не знал даже по полу-детским свиданиям, которых еще не касался, с которыми не оставался наедине, резко превратились для меня в одну огромную массу. Довольно шумную и напористую. Почти опасную, физически, вскоре их уже оттесняли секьюрити. Их было так много. Понимаешь?
– Наверное.
– И все они, и каждая, хотели трогать меня, быть ближе, и увидеть что скрывается у меня под одеждой.
– Ну… дааа… – не посмела бы оспорить она.
– Я б, наверное, был бы рад этому, если б уже знал, что за этим… стоит. Как уж все мои ребята. Но мне – капец как не хватало опыта, а постепенности – ждать уже не приходилось. И на контрасте… Меня пугали такие эксперименты. Оставалось только прятать это в гримерке, и идти лепить того, кто ничего не боится, у кого все козыри в руках. Там, в лучах прожекторов. Играть в супергероя.
– И у всех от тебя были такие высокие ожидания… – сообразила она…
– Мне нравилось быть для них героем со сцены, у меня это отлично получалось. Я прям нашел себя там… такого, каким не получалось… быть обычно. В меня все поверили. Я был классссный, предел мечтаний. Такой как надо. Но то, что они ждали от меня за пределами…
Он тряхнул головой…
– чего?… Ждали? – подстегивала она…
– …сиквелла, понимаешь, там где оставались просто титры…
Она поверить не могла. Ни шевельнуться, ни вздохнуть.
– И к тому времени, как я понял, что они от меня хотят, кидая в меня нижнее белье… И что происходит с ними за стенкой у моих друзей…
– У тебя выработался комплекс? Барьер?
– Все парни уже давно это все перешагнули. И пользовались своим положением, ты права в своих версиях. А я – как заговоренный. Мне казалось, что я…
– Разочаруешь? Разрушишь идеальный миф? Хоть для кого-то…
– А то и в газетных сплетнях. – резонно дополнил
он.Он помолчал.
– Парни брали меня в компании. Но… ты же знаешь, замечала наверное.
– Что ты укрывался за их спинами.
– А оказываясь без их поддержки лицом к лицу…
– Терялся?
И иногда впадал в браваду и нелепости – вспомнила она совершенно отчетвливо. То, что, оказывается, понимал и он сам.
– У меня был отличный способ. Я включал недостижимость опупенной состоявшейся звезды, и оборачивал все так, чтоб не-до… статочными чувствовали себя другие. Как-то так и приклеилось ко мне, что я – заносчивая высокомерная задница. Слышала такое?
– Угу. Проскакивало.
– Это так часто выручало меня, что со временем приклеилось.
Она вдохнула.
– Я никому не скажу.
– Тебе никто и не поверит.
И ведь прав!
Он победил! Но вдруг замялся.
– Кажется я опять говорю и делаю все не так. Не очень то умею попадать. В ожидания. Хроническое по ходу…
– Ты начал делать все не так еще там, на улице. И потом продолжил. Так что я уже начала привыкать. Не парься.
Кажется, отступать уже некуда.
– И как же ты это… преодолел?
Совсем не была уверена, что хочет узнать, но разве тут речь о ней?
– После внутреннего скандала с номером, когда я сначала отказывался его работать, потом столько раз провалил простейшую вроде бы задачу, наши продюсеры решили, что я специально делаю это, из упрямства. Типа капризы, звездонуло. Привели мне психолога. И докопались.
– Никто не знал?
– Ну ребята видели, что я не очень-то «ходок», но чтоб совсем… Нет, они не знали. Никто не знал. Даже брат. Все думали, что я просто не снисхожу до ЭТИХ девушек, не мой уровень. Ну и не откровенничать – мое право. Как-то я еще пустил у друзей легенду, что влюблен в докторшу фониатора. А потом – что у меня с ней роман. И я жду с ней встреч. Меня и оставили в покое.
– А… когда узнали…
– Честно? Я ожидал издевок, но не такой поддержки. Лэйтон, который крутил романы с поразительной, небывалой легкостью, совершенно естественно, по дружбе, направо и налево, вдруг оказал мне такую поддержку, какую и не представить.. Сначала много говорил. Что ничего страшного. Что все просто, главное помнить, что ты – клевый. И они – клевые. Все – клевые. Но со мной это как-то не работало. И тогда однажды он просто подложил мне спящему свою подругу. Она была почти на 10 лет старше. Стройная, стильная, панк-брюнетка с коротким каре. И там мне деваться было уже некуда.
Тэмми закусила губу. И чуть не призналась себе, что почти обнадежилась на другой ответ.
– И все… наладилось?
– Ага. Если бы. Мне после этого сильного… кхм.. впечатления показалось, что я знаю Мэрит, что только ей могу довериться, а потому – что я ее люблю. Больше года я ходил за ней. Она иногда подпускала меня, но потом вновь театрально вопрошала, зачем ей малолетняя впечатлительная звезда. Она была активная, резковатая, не западала в лирику как испорченная кнопка магнитолы. В последний раз я видел ее уже когда распалась группа. Я пришел к ней – уже не звездой и не малолеткой, а она – уже живет с другим. Взрослым, решительным, властным.