А как у вас говорят?
Шрифт:
Слово левада по происхождению связано с греческим языком, в котором и теперь используется в значении «луг, равнина».
И. С. Тургенев в авторском примечании к одному из рассказов в «Записках охотника» писал:… при жесточайших морозах до самого конца декабря не выпало снегу; зеленя все вымерзли, и много прекрасных дубовых лесов погубила эта безжалостная зима.
Речь в этом примечании к рассказу идет о вымерзании всходов озимых (осенних) посевов. Но вместо литературного озимь писатель, уроженец бывшей Орловской губернии, хорошо знавший орловские говоры, употребил местное слово зеленя.
Проедусь поздними полями, Весь обойду озимый клин, Любуясь вдоволь зеленями, Покуда снег не завалил.
Оба эти слова означают «поле, на котором сжат хлеб», а также «солому, нижние (корневые)остатки стеблей после жатвы». Но если жнивьё по происхождению связано с северными говорами, то стерня — с южными. Оба слова относятся к числу древних в русском языке. Жнивьё восходит, как нетрудно определить, к глаголам жать, жну «срезать, срезаю» и буквально означает «срезанное». А стерня, по мнению языковедов, связано с древним корнем стер- в значении «твердый, грубый, торчащий». Все эти признаки достаточно ярко проявляются у остатков сжатых хлебных стеблей в поле.
В настоящее время и жнивьё, и стерня используются не только в местных говорах, но и в русском литературном языке. Правда, второе — стерня — более характерно для речи специалистов-полеводов.
Сено, солому, сжатый, но не обмолоченный хлеб обычно складывают для хранения в кучи — клади разной формы и размеров. В русском литературном языке их называют словами стог, омёт, скирд. В северных говорах — за род, озород. В южных — одонок, одонье.
Стог — это высокая круглая кладь сена. В стог сено укладывается вокруг крепко вбитого в землю шеста, необходимого для устойчивости стога. На севере такие шесты называют стожарами. Стог — древнее слово. Языковеды сопоставляют его с греческим словом stego «покрываю», с литовским slogas «крыша, кровля» и другими подобными словами родственных языков. Вполне вероятно, что первоначально в древности слово стог могло означать нечто «покрытое» (сравните, например, покрытый сеном (травой) островерхий конусообразный шалаш).
Скирд и скирда. Так называют большую продолговатую кладь соломы, сена, необмолоченного хлеба. В русский язык слово попало, видимо, из литовского, в котором имеется сходное по звучанию и значению слово stirta. В русском употреблении слово, как полагают, несколько видоизменило свое звучание, из stirta превратилось в скирда. Первоначально оно было распространено преимущественно на западных и южных территориях нашей страны. И лишь позднее утвердилось в русском литературном языке.
Омёт, Большая кладь сена, соломы, обычно продолговатой формы. Родственно слову метать в значении «складывать». Исходной основой названия является признак «обметанности, сложенности, уложенности».
Зарод и озород. Это «большой продолговатый стог сена с острым верхом и покатыми боками». Слова эти встречаются преимущественно в северных областях, в Сибири. Рассказывая о своем
военном детстве, которое прошло в Новосибирской области, Анатолий Черноусов пишет в повести «Чалдоны»:Когда мы подогнали табун к разливу, доярки еще ворочали тяжелые навильники сена длинными трех-рожковыми вилами — довершивали зарод. Они наставили этих зародов много, хотя работали одни, без мужиков… Завершив зарод и набросав на него березовых ветренок, доярки подходили к телеге — молоканке, к стаду. Лица у них были прокаленные солнцем, усталые.
Одонок и одонье. Во многих южных говорах в значении «стог, кладь сена, необмолоченного хлеба» распространены слова одонок и одонье. В их основе лежит слово дно (сравните: дно — донный — одонок). Дело в том, что сено, солома, а тем более необмолоченный хлеб укладываются не прямо на землю, а на подстилку, своеобразное «дно» из хвороста или жердей. По исходному значению одонок — «имеющий дно, находящийся на дне (на подстиле)».
Убранный с поля хлеб нередко приходится дополнительно обрабатывать: подсушивать, провеивать, сортировать… Для обработки хлеба с давних времен крестьяне подбирали ровные сухие места, где расчищали площадки для обмолота снопов, строили сараи для защиты зерна от непогоды, а раньше — и особые печи для сушки снопов.
Такое место для обработки убранного с поля хлеба в русском языке обычно называлось гумном. А расчищенная и утрамбованная площадка на гумне, на которой непосредственно молотили снопы, именовалась током.
В художественной литературе, описывающей русскую деревню даже начала нашего века, нередки упоминания и о гумнах, и о токах. Так, в повести Николая Рыленкова «Сказка моего детства» читаем:
Но вот все луга уже убраны. Отец чистит на гумне ток, осматривает и протапливает овин, мать с невесткой отправляются в соседнюю деревню, в кузницу, зубрить серпы. Приближается бабья пора — жатва!
В настоящее время слово ток получает более широкое значение и постепенно полностью заменяет собою слово гумно.
Считают, что ток — звукоподражательное слово и возникло на основе звуков, равномерно издаваемых цепами при ручной молотьбе снопов в давние времена — тук-ток. Вместе с тем гумно по исходному значению — «место, где скотина мнет, топчет скошенный хлеб». В минувшие времена существовал и такой способ молотьбы. О нем и хранит память слово гумно. Ведь оно, как считают языковеды, включает в себя два древних корня — гу- и — мн-. Первый из них связан со значением «скот», второй — со значением «мять, мнет». На этой основе в древности и появилось указанное значение слова.
Некогда в отдельных русских говорах вместо слова ток в значении «площадка для молотьбы» употреблялись слова толока, ладонь, долонь. Они давно вышли из употребления в указанном значении, но любопытны своим происхождением. Толока возникло, видимо, на основе глагола толкать «ударять, толочь, мять». Отсюда толока в первичном значении — «место, где толкут, мнут, молотят». Долонь— древнее слово и связано с существительным дол «низ». Ну, а ладонь, по всей вероятности, представляет собою слово, образовавшееся в результате перестановки слогов в более древнем слове долонь (долонь — лодонь — ладонь).