2 0 4 8
Шрифт:
«Убью Марека за эту глючную креветку», — подумал Басс. Однако индикатор в уголке глаза показывал, что креветка и так на минимуме.
А странности между тем продолжались. Элис тоже превратилась в седого человека. Зато вместо первого седого на поляне уже стоял красный киб. Но и второй человек тоже вдруг стал красным кибом, который стал баком-мусороедом, который стал женщиной в белом халате, которая стала робохирургом, который стал перевернутым деревом…
Это было похоже на соревнование двух зеркал. Даже если это и была галлюцинация, в ней прослеживался четкий порядок. То, что возникало на месте большой лисы, тут же повторялось там, где сидела Элис.
Все прекратилось так же внезапно, как началось. На поляне остались только серебристые звери. Крупная лисица-вожак метнулась в сторону и исчезла в кустах. Элис поднялась и направилась к ограде «Эдема». Остальные лисы потрусили за ней.
— Э-э… — пробормотал Басс. — Ребята, может вы послушаете мой план?
«С кем это ты разговариваешь, торчок несчастный? — поинтересовался внутренний голос. — Может, ребята просто пришли пообедать. На кой Баг им твои планы?»
Похоже, так оно и было. Не обращая внимания на человека, серебристые тени проскальзывали меж прутьев ограды и исчезали в темноте кладбища. Бассу ничего не оставалось, как войти туда же через калитку.
В любом случае, появление лисиц только на пользу. Вот уж кто хорошенько отвлечет крыс на себя! Если бы еще направить их стаю по нужному маршруту…
Увы, его задумки по-прежнему никого не интересовали. Когда он оказался за калиткой, все серебристые твари уже разбежались. Сад начал оживать: сенсоры склепов засекали посетителей и включали искины покойников. Обликов не было видно издалека, зато звук хорошо разлетался в ночной тишине.
«Я не узнаю тебя, путник, но если ты хочешь услышать мою историю…», — заскрипело справа. «Я знаю, почему она никогда не приходит меня навестить!», — уверенно заявили слева. Но их уже перебивали другие голоса из глубины кладбища:
«Мне кажется, вы похожи на моего племянника, но вы так быстро…»
«Если вы заблудились, я с удовольствием предоставлю вам…»
«Не уходи, не уходи! Я же знаю, что это ты, ты просто стесняешься, ты всегда был такой, но теперь-то меня не стоит бояться, я же…»
«Что наша жизнь? Лишь бирки на ногах! Лишь крем для обуви грядущих поколений!…»
«Извини, я давно хотел тебе рассказать о нем, но все как-то не решался. А теперь, наверное, уже поздно — у него же была такая слабая батарейка…»
«Эй, куда же вы убегаете? С чего бы такая спешка? У меня в запасе есть еще немало…»
В хор вливались все новые голоса, и Басс легко отслеживал передвижение лис и без полифемов. В большинстве случаев по доносящимся репликам можно было даже определить модель искина. Когда у тебя за спиной столько взломанных кладбищ, ты без труда выводишь соотношение между историей жизни человека и ценой его шкурки.
Бывают, конечно, исключения, как тот некрополь-дендрарий в Ницце-Два. Как же он назывался? Что-то вроде «Дом работников дремосцены». Басс и раньше слышал, что трансактрисы и дремастера — народец не самый богатый. Но чтоб вот так… Ни склепов, ни гротов, ни беседок! Одни деревья. И на каждом дереве — либо драный одежник, либо просто ручник в дупле, в основном старые «теты» и «хеты».
Зато какие истории неслись из этих дупел! У них там даже свой рейтинг был: кто больше привлечет случайных посетителей за месяц, тому счетчик за обслуживание обнуляют…
Однако
пора поглядеть, что натворили хвостатые коллеги. Басс подключился к полифемам. Ага, вот и крысиная армия. Встречают лис по всему фронту. Самое время выйти за ограду и подлететь с моря.Рядом зашуршало. Басс отключился от камер. Перед ним стояла Элис.
— Решила со мной пойти?
Но лисица вовсе не собиралась за ограду. Коснувшись Басса хвостом, она развернулась и побежала вперед, к центру кладбища. Остановилась, снова поглядела на Басса.
Он еще раз вызвал картинку с высоты. Остальные лисы не спешили соваться вглубь сада. Они разбегались по периферии кладбища. Поэтому теперь на флангах скопилось больше крыс, чем в центре.
— Понял. Давай ломанем прямо отсюда.
И они ломанули. Лисица неслась впереди огромными прыжками, почти парила на своих хвостах. Басс врубил креветку на полную — и тоже задал жару. По лицу хлестнула сосновая ветка, потом другая. Басс пригнулся и обнаружил, что тоже может бежать на четвереньках. Вот сейчас, сейчас они сшибутся с вражескими грызунами…
Лисица вдруг начала изменяться. Почти как тогда на поляне. Но теперь она делала это на бегу, и Басс не сразу сообразил, что за расплывчатое пятно несется перед ним. Он понял, что это, лишь когда они врезались в стаю противника — Элис превратилась в пять белых крыс, и встречные крысы уступали им дорогу. Правда, парочка тварей все-таки попыталась вцепиться в мелькающие ноги Басса, но совсем без того энтузиазма, с каким они кидались на рубил прошлой ночью.
«Доктор, меня все игнорируют», — прокомментировал внутренний голос. Но обдумывать это явление не было времени. Перед глазами уже вырос мостик, ведущий к острову-беседке Отца Саймона.
А из беседки плыла навстречу фигура в длинной одежде. И почему эти попы вечно одеваются как бабы? Мостик затрясся под ногами Басса, однако добежать в таком темпе он смог только до середины. А там словно холодной водой окатило: он узнал женщину на другом конце мостика.
Мать очень любила этот халат с аляповатыми розами на голубом фоне. Он перестал раздражать Басса лишь после того, как выцвел от постоянного ношения и уже не напоминал упаковку от мыла. Но сейчас мыльные розы опять горели тем насыщенным ядовитым цветом, до которого никогда не додумалась бы природа.
— Себастьян, а ну-ка марш ко мне! Кто тебе разрешил гулять без куртки?
«Это всего лишь облик, — напомнил себе Басс. — Искин Саймона каким-то образом получил доступ к сети ее кладбища».
Мать шагнула к нему, держа в руке лиловую курточку. При этом она как будто выросла. Еще миг назад Басс глядел сверху вниз на ее волосы, скрученные на затылке и пронзенные гребнем, точно змея — вилами. Но когда она приблизилась, то оказалась выше него на две головы:
— Немедленно одень, а то простудишься!
Она подняла свободную руку. Холодные пальцы крепко вцепились в плечо Басса, повели за собой в беседку. «Это не голограмма», — подумал Басс без всякого удивления, словно так и должно быть. Да, она права, не стоило выходить в такой холод налегке, того и гляди подцепишь воспаление легких, и тогда прощай все радости: и мороженое, и голофильмы, и вся их веселая уличная банда…
— Вот когда оденешь, тогда и поговорим про мороженое!
Басс потянулся за курткой. Мать улыбнулась, и по ее лицу разбежались морщинки. Синие мешки под глазами и розовая пудра на щеках стали заметнее. «В общем-то ей идет этот халат, — подумал Басс. — Вот только запах… Она ведь должна пахнуть мылом, а это…»