1855-16-08
Шрифт:
* * *
На Северной стороне, в палатке бивуака собрались по приказу полковника Мезенцева: полковой казначей - поручик Головатый, делопроизводитель по хозяйственной части, прапорщик Петенька Соловьев, квартирмистр, он же заведующий оружием, штабс-капитан Леонид Андреевич Безруков. Приглашены так же были полковник Лямин и пожилой поручик Сальников из летучего парка.
Обратившись к делопроизводителю по хозяйственной части, полковник сказал:
– Петя, не сочтите за труд, возьмите лист бумаги, необходимо записать то, что мы сейчас решим.
Воткнутая
После точного подсчета количества людей, запасов провианта, фуража, патронов, снарядов и гранат. После распределения кто, чем будет заведовать, перешли к вопросу финансов. Подсчет средств для выплаты денежного довольствия, столовых и квартирных денег, примерное сопоставление цен шестнадцатого года двадцатого века и пятьдесят пятого года века девятнадцатого, заняло три часа. Имевшиеся в денежном ящике полковые суммы, как и деньги, находившиеся на руках у солдат и офицеров, необходимо было обменять, на те которые имеют хождение в настоящее время. Об этом была сделана очередная запись Соловьевым.
Определение запасов обмундирования, позволили сделать еще одну запись. Переодев 'больно умных', артиллеристов, связистов, нестроевых и воспользовавшись некоторым запасом из полкового цейхгауза, позволяло надеяться о переобмундировке почти двух тысяч человек. С оружием было хуже. 'Подметя все сусеки', винтовок, карабинов и драгунок, наскребли только на полторы тысячи человек.
– На два батальона хватит. Завтра и приступим к переформировке батальонов на Северной стороне, если Ларионов договорится со здешним начальством.
– Высказал общее мнение Мезенцев.
– Сколачивание и притирка в ротах, займет тоже некоторое время.
– Да и офицеров тоже будет нехватка, даже если поставить в строй тех, кого по ценности своих знаний, вывели за штат.
– Озабоченно сказал Лямин.
– Ничего, на фронте по одному офицеру в роте бывало. Прапорщики, только-только после школы приходили, и пожалуйте в командиры роты. Но об этом, пусть у командира полка голова болит.
– Ответил Мезенцев.
Самым больным вопросом, стал вопрос снабжения продовольствием находившихся в отделе батальона Логинова и батареи Маркова-второго. Без встречи с севастопольским начальством решить его было невозможно.
– А кто ответственен за обеспечение продовольствием гарнизона? За выдачу денежного довольствия?
– задал вопрос поручик Головатый: - Начальник штаба? Какая вообще организация в гарнизоне?
– Я тут произвел некоторые расспросы, могу доложить, - покраснев сказал Соловьев.
– Говорите прапорщик.
– Для управления флотом и портами при главном командире имеют местом быть:
во-первых, Канцелярия Главного Командира, которая ведет переписку по всем делам;
во-вторых - Штаб, в который входит Канцелярия, Дежурство, Аудиторат, Гидрографическое и Медицинское отделения, Архив;
в-третьих, Интендантство, в которое входит Канцелярия, Комиссариатская и Кораблестроительная экспедиции, Ученый кораблестроительный комитет и Артиллерийская экспедиция.
Начальник штаба считался помощником главного командира по всем частям, входящим
в состав штаба. Интендантство подчинялось обер-интенданту, который считался помощником главного командира по хозяйственной части. Вроде как Вы господин полковник при командире полка.– Петя, да вы просто кладезь казенно-бюрократической лексики, а кто сейчас обер-интендант?
– потирая виски, спросил Мезенцев.
– Я специально записал как что называется, а то боялся перепутать, Порфирий Исаевич. А обер-интендант сейчас, контр-адмирал Метлин Николай Федорович. Он еще инспектор ластовых команд, рабочих экипажей и арестантских рот. В общем, что-то вроде начальника тылового обеспечения и нестроевых команд.
– Ну вот завтра, часть вопросов после того как я переговорю с Ларионовым, придется решать с ним, если и с ним не получится, пойду к Нахимову.
Глава 15. Учитель учиться.
Перед встречей с Николаем Ивановичем Пироговым, старший врач, титулярный советник Иванов, очень волновался. Но после представления великому хирургу, покоренный его простотой, внимательностью и неподдельным интересом ко всему новому, что мог сообщить ему молодой коллега, Иванов был совершенно очарован личностью своего кумира.
Встреча произошла в помещении операционной, размещавшейся в здании, находившемся на четвертой батарее Северной стороны. Пирогов только что закончил очередную операцию и пока лазаретные служители готовили следующего раненого, отдыхал.
Внятного объяснения своему появлению в Севастополе, Иванов дать не смог. Пирогов выслушав его рассказ, сказал:
– Видно Господь явил нам милость свою, дабы мы смогли спасти больше людей. Простите, как вас по имени отчеству величать?
– Я, Ваше превосходительство, ... меня, ... Михаилом Павловичем.
– Э-э. Бросьте голубчик титулование. Да и не волнуйтесь Вы так. Мы ведь коллеги. Зовите меня Николаем Ивановичем, - улыбаясь, сказал Пирогов: - А как у вас делают обезболивание? Ведь не может быть, чтобы область сия в медицине осталась невостребованной?
– Внутривенно, Николай Иванович.
– Но ведь я еще в сорок седьмом году, описал, что эфир, впрыснутый в виде жидкости в центральный конец вены, производит моментальную смерть. Можно использовать только пары эфира.
– Николай Иванович, в девятьсот четвертом году открыли геноптин, которое и используют внутривенно.
– А у вас, среди инструментов, есть этот препарат?
– Безусловно, есть. И изрядный запас. Да и как получать его у меня записи есть. Весь процесс описан.
– Это прекрасно! Михаил Павлович, а Вы давно практикуете?
– Я окончил медицинский факультет Томского университета, в девяносто восьмом году. Как обучавшийся за казенный кошт, был направлен младшим врачом в пятый стрелковый полк. Участвовал в Японской войне, потом был выведен за штат, работал в земской больнице. С началом Великой войны, был призван, шесть месяцев стажировался при Медико-Хирургической академии. Потом был направлен в полк. Произвел четыреста три самостоятельные операции.
– Волнуясь доложил Иванов.
– Чувствуется, что Вы военный врач. Ишь как доложили. Кладбище свое имеете?