1855-16-08
Шрифт:
– Руденко!
– Я, господин подполковник!
– Бросьте Вашу лопату, идите сюда.
Подошедший прапорщик, застал командира батареи, рассматривающим работу вражеских орудий в бинокль.
– Сколько по-Вашему орудий на батареях противника?
– Как и многие фронтовики, Марков избегал называть врагов по национальности. Только 'противник' и 'он'.
Руденко достал свой бинокль и стал считать.
Прапорщик минут пять пытался сосчитать вражеские пушки, но потом бросил.
– Я, господин подполковник, только теперь понял детское выражение - 'война в Крыму и все в дыму'. А, к чему Вы это, господин подполковник? Какая разница сколько их?
– Да так,
Дождавшись пока прапорщик запишет продиктованное, подполковник вернулся к своей мысли:
– А ведь они не только стреляют, но и умудряются наводить при этом. Посмотрите как от люнета на горке пух и перья летят.
– Несладко там нашим.
– Телефонист! Чёрт!
– подполковник несколько раз щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить фамилию солдата.
– Как там тебя?
– Рядовой Тищенко.
– Как связь?
– Сейчас будет, господин подполковник!
– Вот всегда так, или только что была, или сейчас будет! Черт вас драл бы связистов, сколько времени нужно, чтобы нормальную линию протянуть?!
* * *
Телефонный зуммер раздался, когда прапорщик Руденко, опустив ноги в откопанный ровик, заканчивал оформление карточки стрельбы. Подполковник Марков-второй после перечисления ориентиров, замера дирекционных углов до них с помощью буссоли, задумался о своей судьбе. Не думал не гадал, попал на третью войну. Первая, несчастливая русско-японская, вторая, та которую называли Великой или второй Отечественной. Третья - эта, тоже как и японская проигранная. Теперь конечно шансов на победу в Крыму побольше. Мысли перекинулись на детей. Детей своих подполковник любил, жену не очень, а детей любил. Старшая, гимназистка выпускного класса, красавица и умница Маша, младший Сашка, четырех лет, забавный мальчишка. Перед новым назначением Алексей Филиппович заехал домой, в Москву. Сашка тогда прижался к нему, и спросил:
– Папенька, а ты сколо гелманцев победишь?
Подумав о детях, Марков тяжело вздохнул. Как они там без него теперь? А может, их и нет вовсе? Хорошо отцу Зосиме. Он монах. Маяться душой ему не о ком. Слова-то он правильные тогда сказал, а вот детей жалко.
– Господин подполковник!
– услышал Марков в телефонной трубке.
– Старший на батарее капитан Субботин.
– Ну, давай капитан, начнем помолясь.
– Не понял Вас!
– Я говорю огневая!
– Есть огневая!
– Ориентир один, снаряд шрапнельный, установка на удар, заряд второй, прицел триста двадцать, основное направление правее один тридцать, третьему, один снаряд, огонь!
– Огонь!
– раздалось из трубки.
Подполковник был опытным артиллеристом, в бинокль было хорошо видно, что снаряд лег левее с явным недолетом от обломанного ствола дерева высотой в пару саженей. Ближайший угол первой батареи от выбранного ориентира находился всего в двух аршинах. Разрыв снаряда, ударившегося в каменистую почву Крыма, был похож на разрыв мортирной бомбы и в тоже время отличался.
– Огневая!
– Есть огневая!
– Правее ноль семьдесят! Прицел больше десять! Огонь!
Второй разрыв по направлению лег хорошо, еще два снаряда понадобилось истратить для уверенной вилки.
– Стой! Записать!
Руденко записывая сведения, одновременно сверялся с данными старшего на батарее.
– Огневая! Ориентир два, снаряд шрапнельный, ....
* * *
Жан Геоге не думал, куда
ему пойти работать. В шестнадцать лет отец взял его за руку и привел в небольшую парфюмерную фирму на улице Риволи. Фирму открыл Пьер Франсуа Паскаль Гарнье. Отец работал у него двадцать лет и решил за Жана, что тому тоже понравится всю жизнь таскать тяжелые коробки и подметать полы. Но Жан обладал романтическим характером и хотел путешествовать. Через пару лет он стал мечтать о военной карьере. Когда ему исполнилось девятнадцать, а принц-президент Луи Наполеон, племянник знаменитого дяди, в результате переворота стал императором, Жан решил, что настал час бросить свою размеренную жизнь и попытать счастья на военной службе.Вместе с приятелем, сорвиголовой и грозой всего квартала Роже Сентеном, Жан завербовался в алжирские стрелки и поехал воевать за прекрасную Францию, променяв ароматы парфюмерии на живописную форму.
Через год Роже уже стал капралом, а Жан так и числился рядовым второго класса. Чем не угодил русский император Наполеону III, Жан не знал. Он знал твердо, русские - это варвары, они убивали спасающихся турок в Синопском сражении. Останавливали свои фрегаты и стреляли по несчастным пловцам. Об этом писали все газеты, об этом, да еще о том, что русские дикари хотят завоевать всю Европу, и в первую очередь прекрасную Францию, говорил капитан Лепелье.
Сидя в кантине, Роже и Жан, выпивая, приглядывали себе девочек на вечер и обсуждали последние новости.
– Скоро нас отправят воевать с русским, надо рассчитаться за их визит в Париж ответным визитом в Петербург.
– А они приходили в Париж?
– Жан, ты совсем тупой? Неужели тебе это неизвестно?
– Нет, я ничего не знаю об этом.
– Это было в восемьсот четырнадцатом году.
– Это было до того, как я родился. Откуда мне знать?
– резонно ответил Жан.
– Ну, ты олух! Ты заходил в бистро на углу?
– Каждый день. Я там ...
– Так вот, заведение мадам Коше, называется так, потому, что там закусывали казаки и приговаривали на своем варварском языке 'бистро, бистро'. Это означает, шевелись быстрее.
– Разве казаки едят человеческую пищу? Сержант из второго взвода говорил, что они все людоеды и питаются человечиной.
– Ха-ха-ха! Ну, ты уморил! Нельзя быть таким тупым и доверчивым.
– Роже, хватит меня обзывать. Давай лучше займемся девочками. Смотри, вон какие! Моя правая!
Капрал Сантен поправил свою феску и, с сожалением поглядев на приятеля, произнес:
– Так и быть, дурень, моя левая.
* * *
Предназначенные к интервенции в Россию французские войска, вместо Петербурга, в апреле 1854 года высадились в Галлиполи. К ним присоединились английские. В июне войска союзников частью на кораблях, частью пешим порядком собрались в Восточной Болгарии недалеко от Варны.
Предполагалось усилить войска Омер-паши в Дунайских княжествах. Эвакуация русских и вступление в Валахию австрийцев в июле делало пребывание союзников на Балканах бесцельным.
Войска терпели большие лишения. Православное население Болгарии, всеми силами, несмотря на зверства башибузуков, срывало поставки продовольствия. Начавшаяся эпидемия холеры, косила людей тысячами.
Жан самоотверженно помогал другу и командиру. Роже, тоже заболел и долго был слаб, но благодаря Жану, выкарабкался, а многие из однополчан так и остались лежать в болгарской земле. 22 августа, состоялась посадка на транспортные корабли, а уже 4 сентября состоялась высадка в Евпатории. Крупнейшая десантная операция была блестяще осуществлена благодаря полному бездействию русских.