Чтение онлайн

– Ох, какая же ты сексуальная, когда пытаешься противостоять мне, – проворковал он. Тогда напряжённость как рукой сняло, в словах слышалась похоть и желание.

Я слишком хорошо знала этот взгляд, чтобы перепутать с чем-то. Брат играл со мной.

– Шлюх будешь снимать в своём вонючем баре, – плюнула я ему в лицо эти слова, и он остолбенел от шока. Моему братику никто никогда такого не говорил, ведь он настолько устрашающе выглядит, от чего казалось нереальным, что с ним вообще кто-то заговорит. – Сколько уже можно? Я вытерплю то, что ты приходишь поздно домой, что ты напиваешься в стельку, что ты приводишь сюда, в родительский дом, грязных баб и отжариваешь их так, что я уснуть не могу, не говоря о маме с папой. Всё это я переживу! Но не смей больше ко мне прикасаться, – на мои глаза навернулись слёзы, не знаю, что мной

двигало, когда произносила эти слова, но высказав их после стольких месяцев, я почувствовала себя свободной. Я не побрякушка в его руках, а младшая сестра. Пусть усвоит это на всю свою жизнь.

Дэвид медленно поднялся и встал позади меня, открывая дверь. Тишина. Она словно была осязаемой. Я обернулась и увидела его лицо, эмоции которого противоречили всем законам логики. Ему было … больно? Никогда не видела, чтобы мой брат скрывал отчаяние, отразившееся на лице столь явно, что у меня защемило сердце. Мне не хотелось ранить его настолько, чтобы потом пришлось наблюдать эту кислую мину весь остаток дня.

– Дэвид, прости … – начало было я, но он меня перебил.

– Уходи. Просто выйди из комнаты.

Парень оставался холоден со мной, не обращал внимания и, скорее всего, что-то обдумывал в своей светлой головке, от чего мне стало неловко еще больше, поэтому я немедленно покинула комнату, спустившись к родителям, ни разу не оглянувшись. Может, хотя бы рядом с ними мне удастся прийти в себя.

Они сидели и разговаривали, не зная и не подозревая, что сейчас наверху произошло между их детьми. Родители лишь подозревали о загонах Дэвида, но из-за болезни позволяли ему слишком многое, чем следовало, закрывая глаза абсолютно на все, что он вытворял в этом доме. Возможно, меня это даже и задевало, ведь меня контролировали по самое «не хочу», будто пытались отыграться за все промахи с братом.

– Это что за одежда? – скептически спросил мой отец. Ну вот и началось «веселье».

Наполовину облысевший мужчина средних лет. Подтянутый и хорош собой, но слишком хмурый, чтобы заметить это. Последний раз его улыбку я видела, когда впервые пошла в среднюю школу. Тогда он выглядел таким молодым, таким счастливым и беззаботным, что мама чуть не расплакалась, а потом наша семья влезла в долги.

– Я не пойму, что не устраивает в этот раз? – я кипела от злости на своего старика. – Свитер слишком короткий, или джинсы через чур сильно обтягивают мои ноги? А может тебе понравится идея, если я закутаюсь в большущий балахон и буду ходить словно монашка? – в моей речи не было ни капли обиды или досады, а лишь гнев с ноткой горечи и досады. Я устала выслушивать это каждый день.

Почему ему нужно испортить мне настроение прямо с утра? Как будто бы мне не хватает нападок Дэвида.

Иногда мне бывает настолько плохо, что я закрываюсь в комнате, открываю окно и залезаю на подоконник с ногами, стоя у края, и думаю над тем, что же такого произошло, что я стала белой вороной в нашей семье. На ум мне приходили разные мысли. Я не успела вымыть посуду до прихода мамы, получила двойку за контрольную, подралась с девочкой за то, что она обозвала меня плохим словом, и папе пришлось отпрашиваться с работы, чтобы забрать свою дочь, или же разбила приставку брата или любимую вазу мамы … Над всем этим я думала неоднократно и оказывалось, что во всех этих воспоминаниях присутствовала моя вина, но наказаний никогда не было, лишь предупреждения, а потом мне вспоминался поступок Дэвида. Тогда отец и переменил своё отношение к детям хоть к своим, хоть к чужим.

Дэвид и проблема – это два неразделимых слова. На мой день рождения, когда мы с девчонками решили оторваться на славу и отправились в местный клуб, чтобы растрясти жирок, мой брат попросил в долг у хозяина этого места деньги. Довольно крупную сумму. Он проиграл их всех в покер. Да, довольно нелепая ситуация, потому что во всех дешевых фильмах именно так и происходит. Не подозревала, что это коснется моей жизни. Мой папа, конечно, об этом даже не предполагал, а брат решил, что как взрослый мужчина разберётся со всем сам, но не справился, а лишь нарвался на еще большие неприятности. Через пару недель игры и беспросветной тьмы в денежных долгах, Дэвид прекратил свою пагубную привычку, но парни, которые дали денег моему безответственному брату, не хотели просто так его отпускать. Это и неудивительно. Они избили его. Дэвид вернулся домой и рассказал всё отцу, ну,

а после лишился сознания и попал в больницу. Снова. Папа не стал писать на них в прокуратуру, а лишь разыскал, чтобы вернуть деньги. Тогда-то он и решил, что раз не воспитал, как подобает, старшего сына, то стоит вырастить приличную дочь, которая станет примером для всех родственников, а Дэвиду от этого стало только паршивей. Ведь теперь он ощущал на себе разочарованный и полный печали взгляд родителей каждый день.

– Ты меня слышишь? – пытался достучаться до моего сознания папа, поднося к губам чашку с кофе. – Ты ведь знаешь …

– … я хочу, чтобы ты выросла прекрасным человеком, – закончила за него и кивнула, отстраняясь от нахлынувших воспоминаний. – Да, знаю, поэтому извини за резкость, утро выдалось не самым лучшим, – натянуто и как-то фальшиво улыбнулась и схватила свою чашку, втянув прекрасный запах чёрного кофе.

Мама странно на меня посмотрела, но промолчала, чему я была безумно рада. Думаю, она чувствует, когда мне плохо, но не стоит влезать, уверенная во мне и в моих силах. Мамы они такие, всегда знают, что и как сказать, чтобы подбодрить или же, наоборот, позволить ребенку самостоятельно во всем разобраться. Мамы всегда чувствуют в чем именно нуждается их ребенок.

– Миа, солнышко, ты сегодня работаешь? – спросил папа прежде, чем я вышла из дома навстречу попутному ветру.

– Да, – говорю без тени сомнения.

– Ты всё еще туда ходишь? – кричит на меня мама, я неосознанно вздрогнула. Болезненная тема нашей семьи, как бесплатное добавление к проблемам Дэвида – это моя работа.

– Но там платят приличные деньги! Нам это сейчас не мешает, – меня обвивает аура страха. Мама редко когда поднимала голос, а этот вопрос вечно вставал между нами, мешая создать идиллию в семье. Хотя, я немного поспешила, это лишь одна из многих причин, мешающая выше сказанному.

– Но посуди за что! – вскрикнула она писклявым голосом. – За то, что ты бегаешь вокруг мужиков в коротенькой юбочке, еле прикрывающей твой зад, раздавая пиво!

Когда она снова кричит на меня, первоначальный испуг исчезает, сменяясь упрямством. Мне хватило указов и «приключений» с Дэвидом. Больше не хочу это все выслушивать. У меня тоже есть терпение, и оно не вечное. Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди.

– В таком случае, решать не вам, – ответила холодным тоном. Я бы могла объяснить, что такое описание – это лишь заблуждение и распространенные слухи, но какой в этом толк, если порой родители настолько упрямы и глухи, что кроме себя никого не слышат. А переубедить ее было бы и вовсе невозможно.

Мама было открыла рот, но я ее опередила:

– Я как работала там, так и буду работать. Прекратите за меня управлять моей жизнью.

Мои надежды на спокойный день не оправдались и, пока родители не заметили слезы, стоящие в моих глазах, я отвернулась. Быстро выскочив из дома, попала под струи холодного дождя, моросившего еще с прошлой ночи. Намечается «прекрасный» день, думаю про себя, при этом еле сдерживая яростный крик. Вокруг летают листья, а солнце и вовсе скрылось за чёрными, грозовыми тучами. Ветер ударил мне в лицо охапкой пыли. Даже природа в этот день против меня. Но, к счастью, я успела прихватить с собой курточку, поэтому смогу дойти до школы не в виде ледышки. Хоть один плюс этого дня. И с такой мыслью я исчезла под покровом утреннего дождя и тумана, оставив позади ссору с матерью, отцом и братом – дорогими мне людьми.

Иногда я горько плачу, когда осознаю, насколько люблю своих родных и не хотела бы их терять, даже с такими странными мыслями или действиями с их стороны, что могут напугать прохожих, да и в целом способны сбить с толку абсолютно любого человека, читающего историю моей жизни. Мне всегда было больно наблюдать, в груди начинало колоть от сдерживаемых чувств и неоправданных надежд, как папа изо дня в день пытался научить Дэвида достойной жизни, которая ему и не снилась. Научить быть сильным, когда думаешь, что проиграл; научить быть смелым, когда твой страх давит изо всех сил на все действующие и не действующие помыслы в голове, словно гидравлический пресс; научить быть самостоятельным и ответственным; отец мечтал показать Дэвиду, что такое любовь, даже если кажется, что ты ее потерял и больше не приобретешь. Ведь нет ничего невозможного. Мы обязаны делать все, чтобы чувствовать себя счастливыми, делать все ради любви.