Современная проза

Я рассказываю с большим воодушевлением. Болтаю, как радио. Неутомимо. Ничего, пустяки, язык без костей – к радио в тюрьмах отношение бережное. Меня подхлестывает хохот. Все смеются. Секунды сгорают. Рассказывай!.. В воздухе запах селитры. Молодые нарвитяне давятся от смеха, лупят картами по столу…

Приезд Джукановичей внушал мне тревогу еще и потому, что мое общение с ними — во всяком случае, с главой семьи — началось как-то не слишком удачно. Они прибыли к нам в город примерно полгода тому назад, а вскоре после этого начали посещать церковь, и в одно воскресное утро, во время той части службы,…

У моей ненависти к компьютерам есть масса причин, но свое самое вопиющее преступление, на мой взгляд, они совершили против моей сердечной приятельницы, пишущей машинки. Казалось бы, в демократическом государстве всем должно найтись место, но компьютеры не успокоятся, пока мне не придется рвать свои рубашки…

* * * В русском таланте ценю я сноровку злобу менять на припляс: в доме повешенных судят веревку те же, что вешали нас. * * * В России сейчас от угла до угла бормочет Россия казенная про то, что Россию спасти бы могла Россия, оплошно казненная. * * * В те трудные дни был открыт …

За одну доставленную телеграмму платят семь копеек. За недоставленную – три. То есть если никого нет дома, ты пишешь на маленьком бланке маленькое извещение: «вам пришла телеграмма, она на почте, можете позвонить». И бросаешь бланк в почтовый ящик. Но это не значит, что такую телеграмму повторно разносить…

Самые задумчивые философы из них, не любящие подавать голоса, и те отзываются каким-то непривычным басом. Трава сверкает вся в разноцветных огнях росы и лёгкий утренний ветерок манит на простор туда, где в нежной дали спят в ясном утре леса, деревни, мельницы с своими неподвижными крыльями, пруды зеркальные.…

Ну вот, ты уже во мне… А теперь представь меня скитающимся среди хлопчатобумажных свитеров, их вискозу почувствуй самими чувствительными своими местами. Раскрась меня в краски снегопада, чтобы разноцветней меня не было никого на свете, и чтобы тьма превратилась в рекламу солнечного света. Останься в…

Он поздоровался с хозяйкой, сказал «приятного аппетита» Майе и сел напротив нее за стол. Ольга Цезаревна поставила перед ним тарелку с яичницей и ушла. – Кофе? – предложил он Майе. – Пока не надо, спасибо, – ответила она. – После каши выпью. – А я с него начинаю жизнь. – Он придвинул к себе кофейник. –…

Ван Гундао никак не мог взять в толк суть сказанного и снова почесал затылок: — Раз все твои бестолковые ухищрения все равно приведут к разводу с этим Цинем, то зачем зря мучиться? — Все так говорят, но у меня другое мнение. 2 Сначала Ли Сюэлянь и не думала идти таким окольным путем, ведь как…

– Никто его потрошить и не будет. Мы же не вампиры какие-нибудь! Мамочка, я его у тебя откупаю. – Как, дружок, откупаешь? Что за глупости? – Совсем нет. Возьми у меня в копилке двенадцать франков, столько, сколько он стоит, и сделай нам какой-нибудь моментальный обед. Я, мамуся, на все согласен.…

В зале не было ни души. Сторожа уже закончили уборку: только сизая дымка пыли сквозной пеленой висела в зале. И хотя форточки были открыты в морозную синюю улицу и хотя брызгали со всех сторон сосновой эссенцией, в воздухе все еще стоял душный запах шерстяных юбок, бутербродов, помады и учебников. …

Вспомнил! К Вике пришел ее приятель. Сергей, кажется. Нас познакомили. Третий раз подряд. Почему третий я вспомнить не мог. Все-таки мы уже выпили полтора пакета вина, но то, что один раз нас уже знакомили, это точно. Мы друг друга знали. Сергей пить ничего не захотел и посадил Вику на коленки. Намекает!…

– Зачем мы притворяемся, Елена Григорьевна! Вы хорошо знаете, зачем я приехал сегодня. Я приехал сказать вам, что вас люблю. И вот говорю это. Я не могу не любить вас и хочу, чтобы вы любили меня. Прогоните меня, и я покорно уйду. Если же вы меня не прогоните, я сочту это за знак, что и вы меня любите.…

Все было бы иначе, если бы не огромное пыльное кресло, в которое Антуанетточка медленно погружалась все глубже и глубже, придавленная, одурманенная, с очередным растрепанным библиотечным томом на уродливо перезрелых коленках. Пока не достигла самого дна. Бедная Антуанетточка и сама не заметила, когда…

Нашим бы идеологам такую толерантность… Интересно, а как чувствовал бы себя Чайковский в новом времени, кабы дожил? А ведь вполне мог дожить: его от октября 17-го года отделили всего 24 года… Это очень мало. (А время так изменило свою внешность). В октябре 93-го, когда он умер, ему было 53. Значит,…

Но затем явилась эта троица. Они Гринеру понравились. Особенно женщина. Не то, чтобы его привлекали невысокие крепкие дамы в мужском платье, он вообще пока не определился со своими вкусами насчёт слабого пола. Просто она тут же, с порога, поставила Нобюса на место, что не могло не порадовать многострадального…

В детстве у них с братом была любимая игра — дурачить слонов. Выберут здоровяка покрупнее и подобродушнее. Станут перед ним, один за другим. А потом разбегутся в разные стороны. И снова один за другого спрячется. Слон такого обычно не выдерживал — не мог представить, глупец, что бывают братья-близнецы, —…

Как всегда, на это сенсационное открытие наложат гриф «сов. секретно», материалы запакуют в папку с печатями, папку положат в коробку, коробку отнесут в огромное хранилище и положат на один из дальних стеллажей повыше, чтобы любопытные люди до них добрались как можно позже, если смогут вообще когда-либо…

Толкая Вениамина Л. в шею, и тот, и другой слегка оцарапали его своими когтями, может быть, даже специально подвыпустив их из подушечек, и Вениамин Л. почувствовал, как из ранок, собравшись в ручеек, медленно потекла за шиворот кровь. Вновь невольно взгляд его упал на собственные руки. Ногти на его пальцах…

– В конце концов подумай о ребенке… – донеслось из кабинета. «Ребенком» была она, Люся. Еще разок вздохнула, попыталась встать на цыпочки, как бабушка на другом портрете, что висел в кабинете отца. Немножко получилось. В кабинете мама засмеялась, сквозь слезы, но счастливо, победно. Значит, можно возвращаться,…