Современная проза

– Картошки не надо мне. Спасибо. А вообще-то она, картошка, вторая мать человеку. Особо, когда хлеба не хватает. Когда хлеб – не отец, а отчим. Как недавно в войну было… А мысли, Полина Игнатьевна, не грех. Нет!.. Мало думают люди. Даже на удивление мало!.. Пустяшно мыслят, суетно и мелко – и вправду…

Вообще-то между рассказами этой книги и «Запасным выходом» есть, кажется, еще одно важное звено, которое в этот сборник не включено, поскольку пару лет назад было издано отдельной книгой: это «Присвоение пространства» [1] , собрание, условно говоря, путевой, травелогической эссеистики Кочергина – об…

«У меня большой прогресс! – хвалится дитя. – Заезжай, не пожалеешь!» Мне нравится, когда дети говорят на «ты» с подержанными мужчинами тридцати или шестидесяти лет. Мчусь. Воображаю Эвридику почему-то в царстве ковров. Блаженство Гаруна! Блаженство Сауда! Голливуду и не снились такие блаженства! Она…

Эту девочку я и вспомнила в Москве на аэродроме «Шереметьево», глядя на ее сверстниц, увозивших с собой на далекую родину новых подружек — кукол-блондинок. …Я слушала песню, смотрела на лица ребят, и мне захотелось не просто рассказать им про вас, ребята, — про вашу учебу, дела, про вашу жизнь, — но…

– В анти-табачной истерии нет ничего особенно нового. Вы, разумеется, помните турецкого султана Мурада IV, – разумеется, никто из них ни о каком Мураде IV и слыхом не слыхивал, однако толика интеллектуальной лести всегда воспринимается с удовольствием. – Мурад, как вы помните, вбил себе в голову, что…

– Вилли ранен, – сказал вдруг тот, что моложе, после нескольких минут молчания. Голос его был ничуть не сонный, даже бодрый. – Ну да! – удивился тот, что постарше. – Точно, ранен, – чуть ли не с торжеством подтвердил молодой. Он был явно рад, что может сообщить важную новость, которая еще не дошла…

Графиня де Ла Фер, она же Миледи, кареглазая, с длинными змеями локонов, прикрывала свое порочное и преступное прошлое простым датским именем Мюссе Мортенсен. Когда-то Атос про себя звал ее «Мадлен», но скоро стал называть ее «второй Миледи» – и все три имени начинались с буквы «М». Долгое время это…

– А вы подождите немного, – попросила она шофера. – Но… как же… – Вильхельм растерянно остановился. – Не надо! – сказала она, тоже не двигаясь с места. И шофер стоял, не закрывая дверцу. Так они и стояли, все трое, возле машины. – Пошли, – сказала наконец она, взяла Вильхельма под руку и повела.…

II Потом продвинулись вглубь и попробовали применить на практике советы инструкторов и то, чему нас учили во время маневров. Только что вернулся джип Майка. За рулем сидел Фред, а сам Майк состоял из двух половинок: он наткнулся на натянутую поперек дороги проволоку. Вот мы и прикручиваем впереди каждой…

– Что случилось? – спросил я, – вы наконец убили грушу? Фантори был либо глуп, либо косноязычен. Он с огромными усилиями сумел обьяснить мне, что сегодня утром что-то произошло с первым номером. – Что-то со здоровьем? – Да, да, он споткнулся и упал. Я внимательно посмотрел на Фантори. Что-то…

Мы и не жаловались – ни я, ни Иван Иванович Смирнов, – а терпеливо ждали события, которому трудно подыскать словесный эквивалент, потому что оно состояло в дальнем родстве с чудом. Но разве не чуда ждут многие посредственные художники, больше полагаясь на случай, чем на свои творческие возможности. Ведь…

Вдруг дверь в класс резко распахивается. К нам не заходит – вбегает – учительница домоводства. Причёска сбита набок. На лице красные пятна. – Ребята, пропала рукавичка! – и, не дав никому опомниться, выпалила: – Взял кто-то из вас… Для наглядности она резко выдернула из-за спины альбом с образцами…

II В нашей небольшой геологоразведочной партии, в которой я работал геологом, появилась новая повариха по имени Катя, – тихая, даже пожалуй, робкая блондинка лет восемнадцати, напоминавшая повадками добрую и суетливую белую мышку. При постоянных кочевьях и неустроенном быте в наших партиях женатые…

Плохий, Вадим Мефодьич, к примеру, обмолвлялся, что Онегин, «Геня» – почитай что последний казимовский мужик. Остальные-прочия, мол, из уцелевших физически так ли иначе, а запродали душу не Мамоне, так Бахусу... – Да чё казимовский-то?! – наращивая долю шутки в не совсем серьезном высказывании, откликался…

4. Он проснулся вдруг. Где-то за тонкой стеной опущенных век уже звенело солнечное утро, а он словно замер на границе этого мира и того. Тело понемногу давало о себе знать слабостью, дрожью и уже привычной ноющей болью. Булькающий комочек оставался на месте, несмотря ни на что. Зуев открыл глаза, разглядел…

– Потише там! Заслуженную абитуриентку раздавите! И вот уже Сашин палец скользит по списку, останавливается... Саша издает сдавленный радостный крик: «Ура!» Счастливая Саша выбиралась из толпы, когда холл мединститута пересек адмирал с фуражкой в руке. Он был по-военному подтянут, собран. На лице –…

Окно было занесено почти полностью. Только по узкой полоске вверху можно было догадаться, что еще не стемнело. Через час эта полоска исчезнет, и утром дневной свет можно будет увидеть лишь с чердака. А если и завтра тайфун не кончится, от общежития останутся лишь две тощие трубы. Говорили, что такой…

– Только что поступило от АП. Оно у меня, – ответил ведущий Кроуфорд Слоун. Он как раз сейчас сидел за “подковой” на своем обычном месте – справа от ответственного за выпуск и читал бюллетень Ассошиэйтед Пресс, который ему вручили несколько мгновений назад. Его резко очерченное лицо, волосы…

Сходя по трапу в аэропорту Канкуна, мы сговорились встретиться часа через три у его отеля. Долго ли пришлось ожидать, не знаю – время уже свернулось в подобие шерстяного клубка, из которого нитку не вытянешь. Если о Шенноне поминалось как о чистилище, то надо признать, что отель «Пятое солнце» – это…

Вот так и начались мои долгие странствия (не уступающие Одиссее, но гораздо менее увлекательные), и первый шаг я сделал в пространстве виртуальных коммуникаций. Набирая номер фирмы, я полагал, что собеседник тотчас же снимет трубку, а я ему жизнерадостно сообщу: – Алло! Добрый день, месье, у меня вот…