Современная проза

Село на обском притоке в краю относительно хорошей земли и воды. Здесь живет много немцев, сосланных сюда во время войны. В основном это немцы из Поволжья. В изгнании выросло уже четвертое их поколение. До сих пор им не даются русские падежи, зато их немецкий уводит в далекий восемнадцатый век — на исторической…

И Надя вытерла ностальгическую слезу, скатившуюся к ее губам. А из чьего-то распахнутого окна заклинало радио: — Держись, геолог! Крепись, геолог! Ты ветру и солнцу брат! Таа-та-та-та! Мне было шесть лет.

В сельпо лифчиков не дают, — быстро сказала тетя Галя, — губу надул, а сам — видно: деревня вчерашняя, губа-то от семечек не зажила. — Хорошо-хорошо, это она нездорова, — опередила задохнувшегося милиционера тетя Саня и крикнула шурину в ухо: — Тихо себя веди, бубни шепотом!! Тут очередь раскололась…

Однажды Валентина спросила: – Галиме, ты можешь одолжить мне немного крысиного яда? – Конечно! Бери, сколько угодно, – ответила та. Договорились быстро. – A ты знаешь Таньку из нашего подъезда? Дворничиха, почуяв славную сплетню, переспросила: – Кого? – Ту, что живет этажом ниже. …

— И рады бы, мать, — отвечает С. С., — но мы не местные, наша задача — вашего главного пропагандировать среди наших. Заказ такой, понимаешь? А ваших тут нет никого, все наши, приезжие. Сходите вы на ваше телевидение. — Схожу, обязательно, — кивает она, — терпение кончилось. — Хороший у вас губернатор?…

И убийства, все чаще убийства. Через месяц на острове начали есть друг друга, и превратился он в остров Людоедов. Перевелись слабые, неосторожные, доверчивые. Сильные, но самоуверенные — тоже. В августе из шести тысяч человек на острове осталось неполные две. Назинский остров засеян костями, зыбится…

Пришло время прощаться. Пара подошла к Сергею К. и удостоверилась, что эскиз практически готов. — Спасибо, выручили, — сказала девица. — Не-а, — непонятно сказал мужчина. Сергей К. вопросительно оглянулся на него. Тот стоял, скрестив руки на груди, и сосредоточенно взирал на пейзаж, качая головой.…

А холодильник маленький, «Саратов», что в него входит? И поди на работе откажись даже от мосла, завтра же останешься на окладе. А с большим холодильником что-то у него никак не слаживалось, как ни странно. Инициативы ему не хватало, что ли, и трусоват он был, как глупый пингвин. Мясо портится и портится,…

А этот длинный коридор в общежитии? Юрочка жил в самом его конце. Пока дойдешь до своей двери под господствующий грохот унитазов, ловя запахи из чужих кастрюль и сковородок, нестерпимо захочешь напиться, а напиться не на что и купить спиртное негде. И Юрочка набрал телефонный номер. — Вечер добрый, —…

Кастрюля у них шутливо именовалась Чернильницей, Великой Чернильницей. Поэтому и сами их встречи назывались так же. «Ты не забыл, что в четверг у Строевых Чернильница?» «На прошлой Чернильнице мы что-то загрустили». «Наша Чернильница — всем Чернильницам Чернильница». В уважающей себя компании складывается…

— Такие придурки!!! — восхищались старшеклассники. Учителям тоже понравилось. Благодаря этому номеру Лена сразу опередила конкуренток с их глупыми сценками из недавнего «кавээна». Но к финалу стало ясно, что победит Левченко. Не отличаясь умом и артистизмом, она просто светилась легкостью и стройностью…

8. Отмечу еще, что роман этот — второй из написанных мною. Первый — «622 падения Бунго, или Демоническая женщина» — я написал в 1910—1911 годах. По не зависящим от меня причинам он не может быть издан. 9. Согласно моей системе дефиниций искусства, я вообще не считаю роман произведением искусства. Свои…

В тот вечер она ужинала с моим прадедушкой впервые за три года. Прадедушка болтал по-русски и смеялся. Прабабушка складывала руки на коленях и тоже смеялась. Прадедушка говорил о степях, о пустынях, о светлых русских ночах и о печах, он произносил много названий, и моя прабабушка кивала, как будто она…

Теперь, в кузове нас остается всего пятеро — техники третьего звена в полном составе. На скамейке по левому борту сижу я и мой коллега — двухгодичник Юра Гусько. Напротив расположились старшие лейтенанты Сашка Панин и Женька Петров, а также капитан Борзоконь. Сашка — старший техник и, соответственно,…

– Два шестьдесят, очевидно. – Да нет, я не о деньгах! – сердито взмахнул рукой мой собеседник. – Я о другом. Знаете, сколько она на этом потеряла часов, жизнечасов? Я недоверчиво молчал. – Не знаете! Так я вам скажу: она потеряла девятнадцать, без малого девятнадцать дней жизни. Представляете?!…

Я сел на чемодан и стал ждать Тоню. «Сегодня утром она выглядела такой беззаботной, такой счастливой, – подумал я. – Точно она предвкушала отъезд хозяйки и радовалась нескольким дням тихой, уютной жизни». Мне стало жаль Тоню и стыдно перед ней. Разве была она виновата в том, что любила меня? Ведь если…

Батько стежив за коньяком, юнак стежив за батьком, я стежив за всiма. Її не було, їй випало не принижуватися до стеження. На моє щастя, у примiщеннi було багацько народу, натовп людей, що байдикують увечерi. Цi люди сидiли в барi, пиячили, курили, вителефоновували коханцiв i коханок, а може, ще когось.…

Почему надо прочитать именно последнюю строчку? Потому что тут я погрешил против оригинала. Не то чтобы я был совсем безгрешен в прочих строчках… но там все-таки можно сделать скидку на любительский уровень. Однако в последней строчке я погрешил сильно, непростительно даже. Дело в том, что в этой строчке…

Эта веселая, крепкая женщина с тонкой талией и широкими жирными бедрами под цветастой юбкой успела за сутки перезнакомиться и поговорить буквально со всеми пассажирами. Боясь, что я не совсем ее понимаю, она тут же прибавила по-английски: — Они настоящие обезьяны, поверьте! Мы только обучили их кое-каким…

Только я теперь по мертвым не плачу — Я ж не знаю, кто живой, а кто мертвый. 1982 * * * Слова А. Галича были мной приведены в 1982 году так, как они отложились тогда в моей памяти после прослушивания магнитофонных записей. Сейчас можно их уточнить по печатным изданиям: Я ведь все равно…