Проза

Вам хочется потолковать, говорите вы: потолкуем. Но берегитесь, я не в веселом настроении; а вы, вы нервны. Да притом о чем мы с вами будем толковать? У меня только одна мысль, вам это известно. Если бы невзначай я и нашел в своем мозгу другие мысли, то они наверно будут стоять в связи со сказанной:…

Пока готовили все, что нужно, для перевозки раненого гайдука, молодой жандармский начальник присел в стороне на землю передохнуть и собраться с мыслями. Облокотившись на колено и подперев рукой голову, он смотрел на зеленеющие горы, которые раскинулись перед ним, словно безбрежное море. Он хотел думать…

В антракте переодеваюсь. Пью очень крепкий кофе, чтобы физически дотянуть до конца. После спектакля раскланиваемся. Я смотрю в зал. Они так же хлопают, ни больше ни меньше, — шел ли спектакль хорошо, или из рук вон плохо. С легким огорчением смотрю на них — чужих, далеких. Вяло разгримировываюсь. Вяло,…

— Нет-с! Извините! Тягло употребляю я не в виде пустой метафоры, вместо «уз», "ярма" и прочих образных выражений, а в прямом значении — в мужицком: тягло есть выполнение совместной жизненной задачи; это — паевое товарищество, во всем и во всякую минуту — вот что я хочу сказать… И на такой подвиг,…

В избе Андреяна, которая находилась в глубине сада, была только лавка да койка, на припечке горшочек, на столе сукрой хлеба, обвернутый в чистое полотенце, в переднем углу висел медный складен… Под ним села Ольга, закрыв руками лицо… Бедная! кто узнает, что у нее на сердце? Она молчит, плачет без жалоб,…

Ваня решил, как оденется, отправиться сейчас же к молодому Борзому, познакомиться с ним, а затем пойти вместе с ним представиться самой Анне Дмитриевне. Ваня видел до сих пор только таких молодых людей, как сам он, а потому и в Борзом думал встретить сверстника себе, который, вероятно, обрадуется ему…

Если наши, то долго будут ждать вертолёт, загрузят в него, отвезут в часть, а там закупорят в цинк и – домой.… Дай бог, чтоб хоть так! Что будет дома, я тоже знаю. Плач и слёзы, проклятия и стенания, потом молчание и неизбывное горе на всю жизнь маме и папе. Я вас люблю, дорогие мои! И всё же странно,…

— Замолчи! Почему бы тебе не выйти на улицу и не покричать об этом на всех углах? Кроме того, злодеи могут прийти не только за деньгами. А за тобой, за Мэделин… за мной! — Мама, мама! Мы же старые девы, будем смотреть правде в глаза. — Мы женщины, не забывай, женщины . А где остальные пистолеты?…

Петрович отбрасывает в сторону окровавленный ключ и вытаскивает из кармана комбинезона рулон скотча. Оглядывается по сторонам. Наконец, что-то решив для себя, тащит бесчувственное тело напарника к куче сваленных неподалеку бетонных блоков. Игральный зал одного из столичных казино. Ночь …

А Россия не относится, с моей точки зрения, ни к тем ни к другим, и поэтому ее никто спасать не собирается. Она сама себя должна спасать. А так как она очень сильно зависит от импорта продовольствия и других товаров, то при спаде собственного производства и экспорта сырья – в условиях кризиса необходимость…

empty-line > Раковина станции метро «Сокол». Этот балкон, ведущий на выход. Эти поезда под тобой. Бесплотные тени с газетами в безразличных вагонах. Царство Аида. «Я люблю одну девушку». Крыша поезда выбегает коричневой лентой. Но если доказывать, то себе самому. «Я был у бабушки в больнице». Ха-ха!…

Тут я ему решил признаться, что Покровский – это я. Он посреди дороги бросил руль и на меня уставился – чуть в дерево не въехали. Пес Я закрываю глаза и слушаю ночь. Она – как зверек. Точнее, как его шерсть. Я люблю шерсть. Ее можно перебирать, пропускать между пальцами. Она между ними течет.…

– Потому и играю в твоих фильмах, – сказала она. Сценарист тоже засмеялся, закурил и посмотрел на режиссера, который все еще записывал что-то в своем блокноте. – Ну как, получается? – спросила актриса. – Получается, – сказал сценарист. – Не беспокойся, все делаешь, как надо. – Однако шеф ничего не…

– Ну, я ведь изменился гораздо больше, чем ты! – мягко возразил ей Жорж Роленже. – Нет-нет. Я совсем не то хотела сказать. Вовсе нет. Если вы и изменились, то совсем чуть-чуть. Они вошли в гостиную. Он включил торшер рядом с ней. И начал зажигать, одну за другой, все лампочки, которые ее окружали.…

А больной тем временем уже говорил с врачом: — Ну что, молодой мой друг, и ты станешь утешать или все же скажешь правду? — Дела неважные… — озабоченно и невнятно отозвался Сурхай. — Люблю откровенность! Ну, и сколько, если говорить честно, мне осталось жить на белом свете? А? Странно прозвучал вопрос…

Кострома расположилась по другую сторону потемкинского парка — на песчаных дешевых просторах. Почему это место называлось Костромой, никто не знал. От настоящей Костромы наш город был расположен очень далеко. Кроме того, в этом слове «Кострома» было что-то ругательное и обидное, значит, название было…

Его любезная речь достигла цели, пробудив во мне гнев. Хорошо еще, что я не взял с собой шпагу! Если бы я напал на Астольфо, тот, возможно, пропорол бы меня, насадив как поросенка на вертел. — Если все, что вы говорите, правда, я должен приобрести манеры поприличнее. Именно за этим я и пришел. — Принимаешь…

— Не я один. Мы все ее видели, эту птицу, — сказал пожилой американец. — Да и те, с другой стороны, скорей всего, тоже. Потому что всё, что могло стрелять, вдруг умолкло, и у нас, и у них. Ни одна пуля не вылетела, ни одна граната не взорвалась, и все рты перестали орать, и стало так тихо, что слышно…

– Да тихо вы! Ленинград ей! Корова!– крикнул сиплый и осекся: сверху слышался уже только удаляющийся плач – видимо, уводили вдову. Потом все стихло. Что называется, гробовая тишина. – Сволочи! – с сердцем выругался сиплый.– Разорались! Когда еще теперь услышишь? С-сволочи! – Нет, у монаха все же…

Начальник стражи . Дальше что? Кинола . Хотя она сейчас и в великой милости, но может вот-вот скатиться в пропасть... и без головы. Начальник стражи . Каких только историй вы не сочиняете! Сам посуди: сегодня только десятое число, а уже двадцать один человек до тебя таким вот образом пытались…