Проза

Довго сиділи усі й співа­ли. Над­ворі бу­ла роз­ли­та та­ка розкіш, та­ка свіжість, що ніко­му не хотілось і вста­ва­ти з по­ро­на й ла­го­ди­тись у до­ро­гу. Усі жда­ли, по­ки зійде місяць, щоб не пус­ка­тись в тем­ну до­ро­гу наз­ря, нав­ман­ня та щоб бу­ло ве­селіше й без­печніше вер­таться до­до­му…

2. Хто я? 24 березня 1897 року Беручись за письмо, я ніяковію, позаяк почуваюся так, ніби оголяю душу на замовлення, — ні, на Бога! — скажімо, дослухавшись поради одного німецького єврея (чи австрійського, хоч який, зрештою, грець). Хто я? Можливо, доречніше буде розпитати мене про мої палкі…

Самохід зупинився. — Палац нашого Мудрого Капітана, — сказав гостроносий. — Виходь! — смикнув за рукав Віктора вилицюватий. Вони провели його через довгі кручені скляні коридори, дзеркальну залу з басейном і квітами в просторий мармуровий кабінет, у якому за довгим столом сиділо кілька вже літніх…

і на политій кров'ю їх земли за їх слідом, за провіднов звіздою ідім туди, куди вони ішли; хоть прийшлий рік і нам такую ж долю зготовить, сміло йдім в війні за волю! *** В самоті, гризоті Давні сни золоті Розійшлись, розплились, Наче дим по лугах, І вже ти, як колись, Не являєшся…

- Ти куди йдеш, Лисичко? - Хіба не чуєш, що сват іще раз за куму просить? - Що за диво, що він тебе так часто за куму просить? - мовив Вовчик. - Бо дуже мене любить, Вовчику. - Ну, то йди ж, та не барися, треба роботу кінчати. - Я зараз тут буду,…

Реновалес сердито відмахнувся від них і побіжним поглядом окинув великі декоративні полотна ротонди, що зображували війни XVII сторіччя *. Генерали з хвацько закрученими вусами і в капелюхах з пишними плюмажами керували битвою за допомогою коротенької палички, ніби диригували оркестром; з гори спускалися…

А Лазаря брала ще більша лють, і він підіймав ще вище голос, робив рухи, так наче тягнув когось за ноги, аби прискорити смерть. Йому хотілось тоді різати, вішать, колоти не тільки тих, що гидко сміялись з нього, а й других, що були там десь, поза мурами. Хіба велика штука! Скрутив горобцеві головку —…

Я підібрала камінець і зі злістю жбурнула його в піняві води затоки Сент-Ендрюз. Якийсь джентльмен в капелюсі здивовано зиркнув на мене. Що вирячився? Іди, йди собі, дядьку! Не бачиш, насолоджуюсь пейзажем. А валізи? То що? Все своє ношу з собою. Косметичка там, несесер… Боже, як я хочу спати, їсти хочу,…

Вскоре мужики, переплывшие протоку, построились в цепочку, скрылись в лесу. На этом берегу тоже приняли порядок: по кромке берега шли два стражника, чуть поодаль от них мужики, а еще подальше бабы. В таком порядке прошли с версту — не больше. Потом линия сломалась, многие стали отставать. После изрядного…

Нина смотрит на Александра долгим взглядом, пытаясь ощутить хотя бы жалость, это было бы спасением для них обоих, наверное. Но жалости нет. Нет ничего даже похожего. Она чувствует только раздражение и усталость. И обреченность. Нина быстро уходит в кухню, чтобы занять себя чем-то необходимым и привычным.…

Обидно, что аэропорт Донецкий не освободили… Всё это обидно, конечно. Но для тех, кто в теме, понятно: когда украинская армия всерьёз навалилась на ополченцев, то при всех их тактических и даже оперативных успехах армия их всё равно дожимала. Ей, армии, и ещё три Иловайска было по фигу. Ибо машина.…

Конечно, страсть их была настолько безмерна, что многие соседи по дому смогли навсегда избавиться от ночного храпа, и даже сам Хосе Антонио начинал понемногу утомляться такой любовью, но нельзя также и сказать, что у них там все было гладко, и счастье их длилось всего два месяца. Он был ревнив, как и…

С первых же дней после свадьбы она ходила по дому без лифчика. Только летом, отправляясь куда-нибудь по делам, заставляла себя надевать его, да и то чтобы под одеждой не выступали пуговки сосков. Однако не проходило и часа, как она расстегивала крючки. В светлой тонкой блузке или облегающей кофточке…

– Зачем нам отпускать ее от себя? – Врачи говорят, так нужно, – прошептала в ответ Эстер, неподвижно лежавшая лицом к стенке. – Врачи… – Джейкоб с самого начала не хотел подвергать семью такому испытанию. – Место хорошее, – сказала она чуть громче, как и рассчитывала. – Одно название – психиатрический…

Я сразу даже не понял, что он имел в виду, Только потом, дома, во время обеда меня вдруг осенило, я даже ложку бросил. Жена удивилась: «Что, невкусно?» «Ну, что ты!» — отвечаю и опять беру ложку, а сам все время слышу, как он смеется. Короче говоря, благодаря этому Элмару я вдруг стал на все смотреть…

Можно их было сравнить, с позволения, с теми гончарными печами, в которые кладут тысячи на вид одинаковых горшочков, из которых сильнейшие выходят камнем, а слабейшие только черепками. Так было и с молодёжью; кто имел в себе какую-нибудь капельку яда или врождённый недостаток, тот в этой печи испепелялся…

Чуть рассвело, я переместился в сад, велел подать шкатулку с записями, уже приведенными в относитель­ный порядок, и принялся думать, что им предпослать в объяснение. Впрочем, уместнее спросить, к кому мне с этими объяснениями адресоваться. Те немногие, для кого мои записки могли бы представлять интерес,…

Управившись с дневными заботами, он в одиночестве шагал домой, к себе в деревню, немного отстав от остальных. Может быть, в деревне его невзлюбили? Какое там! Для всей деревни, как, впрочем, и для имения, он был своим парнем, Миколюкасом. И никто не мог сказать, что Миколюкас хотя бы раз не согласился…

Человечество растет на 2 % в год, удваиваясь каждые 35 лет. Производство пищи на Земле растет на 2,3% в год, удваиваясь каждые 30 лет. Численность человечества, как и всякого биологического вида, строго следует за изменением количества пищи, главного показателя биологической емкости среды. А она увеличивается…

Ему казалось, что он читает любое ее желание по глазам. Не важно, что это было: красивое платье, дорогущая сумочка, ювелирное украшение или новая машина. Тине стоило лишь упомянуть, что ей что-то нравится, – и Йонатан тут же ей это покупал. Беззаботное существование без каких-либо обязательств. Издательством…