Проза

— Может статься, ветер вывернул пролетку в канаву, — пробормотал Шанто. Его снедало желание видеть, что происходит за стенами дома. Он отворил стеклянную дверь и, как был, в матерчатых туфлях, ступил на посыпанную гравием террасу, с высоты которой он мог оглядеть селение. Редкие дождевые капли, занесенные…

Плетение мифологической ауры увлекательно и неостановимо. Вряд ли имели в виду нечто значительное екатерининские шутники-интеллектуалы, когда назвали Стиксом ручей в Егошихинском овраге. Но в мифе каждое лыко в строку. Он выручает в тяжелые времена, работает на самоутверждение, ослабляет всероссийский…

Вожатые и гости собираются на пьянку, которую устроил для своего товарища и однокурсника старший вожатый "Чайки" Штейнбах. Дальнейшие события Oblomoff пересказывал, консультируясь с Кое-с-Кем, который еще помнил подобные неформальные сборища, до предела ритуализированные и насыщенные октябрятской…

Свинаренко — всеобщий любимец, но очень мало с кем откровенен. Обычно людям тревожно и неуютно видеть рядом с собой тех, кто сложнее и тоньше их. Игорь любит людей. Игорь с людьми деликатен. Он до того умен, что ему доставляет удовольствие прикидываться дурачком. Комментарий к А. КОХУ Алику Коху…

Весь 92-й год Кох «Занимался любимой работой — продавал Госсобственность». Свинаренко — тоже любимой: работал в газете командовал отделом преступности. В этой главе также научно разъясняется, отчего развалилась Российская империя. Главной ее сверхзадачей, как известно, было создание великого Славянского…

Вскоре еще один потянулся, на ходу протер глаза и бросился в воду. Прошло полчаса. Солнце уже садилось. Я почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо. «Который час? » — «Пять», — ответил я. Старый моряк, задавший мне этот вопрос, недоверчиво посмотрел на меня. Засунув руки в карманы и несколько подавшись…

«Да – была ли девушка-то?» Но девушка была, об этом настойчиво говорила пустота в душе, тянущая, как боль. Он вышел в большую комнату, место детских игр в зимние дни, и долго ходил по ней из угла в угол, думая о том, как легко исчезает из памяти все, кроме того, что тревожит. Где-то живет отец, о котором…

Тысяча извинений, пусть Соискатель напомнит, каковы его планы. Диссертация? И опять виновато расшаркивается. Увы, увы, увы! Ему бы до диплома дотянуть, какая уж диссертация. Да, профукал, профукал времечко. Нет ни жены, ни детей, один как перст. Зовут молоденькую секретаршу. Настает торжественный…

Работы было по горло — поросят и свиней насчитывалось больше двухсот. Александра с Ульяной как уйдут из дому чуть свет, так и крутятся с ними до позднего вечера. Как же тут не помочь мамкам! И Гошка с Никиткой после школы почти бессменно дежурили в свинарнике. Помогали подвозить корма, раскладывать…

Сыновья молча кивнули головами. — Мои дети, говорю вам, — идите на зов! Идите на Таз, уходите дальше от царских людей, купцов и русских шаманов с их лживыми и такими же мертвыми, как и наши, богами! Ступайте к нему, сыновья. Он — истина. Он — правда. Бегите к нему от несчастий, от горя и нищеты.…

Пичулин тихо подошел к Джеку. Вынул блокнот, что-то сообразил. — Можете ли вы к послезавтра написать мне статью строк на двести: «Безработица среди батраков в Соединенных Штатах»? Джек густо покраснел и с каким-то бульканьем проглотил щи. — Я плохо пишу по-русски. Прочитать статью сумею… Но писать…

— Что, как вино у моны Пипы? — произнес Грилло, постукивая молотком и щуря от мраморной пыли и солнца воспаленные веки. — Сказать правду — кислятина. Мона Пипа такая же пройдоха, как все эти трактирщицы. Но есть у нее просоленная рыбка — как ее наешься, то так захочется пить, что, кажется, вылакал бы…

Необычность этого диалога и особенно его тон смутили меня настолько, что я почувствовал себя уличенным в бестактности и поспешно отвел глаза. В этот миг Вы кончили разговаривать с Ордоньесом и отпустили его; Барриос веселился, глядя на рисунок Варги. Не смотря более в сторону окна, я еще услышал голос…

Я подал Вагнеру руку, и он молча, так как во рту у него были гвозди, показал мне на второй табурет. Я сел, вынул из кармана конверт, а Вагнер пододвинул ко мне через стол кисет с табаком и папиросную бумагу. Но я еще не докурил сигарету и, поблагодарив, протянул ему конверт, сказав при этом: — Может…

– Может быть, он проползет когда-нибудь потом. Не подождать ли нам? – Он не проползет никогда, я знаю. Он не из таких. Видимо, он уже погиб. – Тогда придется Вам без брюк идти. Вы нормально ходите, когда без брюк? – Чаще всего да. Только бы не замерзнуть на улице насмерть. – Там плюсовая температура.…

Течения почти не было, так что грести было легко. Лодку практически не сносило. Ярко светила луна, всё вокруг было прекрасно видно. Фёдор быстро пересёк неширокую в этом месте реку и заплыл в хорошо знакомую мелкую песчаную бухту. Лодка мягко ткнулась носом в пологий берег. Фёдор встал и, хотя было…

— Либби, детка, где мы живем? — В Брайтоне. — И где, по-твоему, Брайтон? — спрашивает он, проводя пальцем по ряду миниатюрных бутылочек, расставленных на тумбочке, и выбирает себе “Smirnoff ”. — На юге. — Ага, и знаешь, насколько это далеко от “на севере”? Дальше, чем “на юге”, может быть только…

Отыскивая правду, жаналыкцы наткнулись на одно слово в заявлении Сержанова. Упоминал он человека по фамилии Даулетов. Кто такой Даулетов? Бог его знает. Завхозу или Завмагу, может, известна такая фамилия. Им каждый человек должностной, значительный — друг и брат. Так вот этот Даулетов, оказывается, критиковал…

И наконец запылал настоящий огонь. Клубы дыма над крышей развеялись. Рассвело. — Ну и чего рыдать-то было?! — ликовал старик. Затем он оглядел призрачно освещенную комнатку и белые, сияющие, как смеющееся серебро, окна. Процеженный через их ажурное сито молочный свет редел настолько, что человек…

По крайней мере — внешне. И в конце концов я сам в это поверил. Я прохожу через салон «Открытое небо», куда у меня билет, и сажусь в эконом-классе напротив высокой блондинки и ее маленького сына. Делая вид, что наконец-то отыскал свое место, я полностью полагаюсь на судьбу, но при моем приближении она…