Детская проза

На другой день комсомольцы из восьмого класса вывесили в коридоре плакат: Третий, решающий, год пятилетки наш колхоз встречает ударным трудом. А мы? Ребята предлагают: 6-й класс — посадить деревья на машинном дворе, 4-й класс — вырастить овощи для колхозной столовой, …

Ребята побежали, принесли клей, кисточку и две картинки: на одной был нарисован самолёт, на другой — лошадка. Вера Ивановна приклеила на Сашин шкаф самолёт, а на Алёшин — лошадку. — Такая же лошадка есть у нас в кукольном уголке, — сказала она. — Наша большая! На колёсах! — зашумели…

Мальчик, стало быть, ждет в коридоре у двери и вскакивает, когда девочка выходит из кабинета. — Вот так да, какая же ты бледная! — удивляется он. Но и он, мальчик, такой же бледный. — Ладно, — отвечает Катрин, — только брюки пропали. Не починить, видно. — Купим новые, —…

Послезавтра первое сентября. Сочувствую себе. Печальная это дата – первое сентября. Хотя кому как, конечно. У нас в классе есть типы, которые первого сентября мчатся в школу на крыльях счастья. Словно не дяди и тети, а какие-то сопливые первоклашки, верящие в светлое будущее. На днях на нашу лестничную…

Возвращаясь в город после резких, нервозных стычек с тестем, отец замыкался в себе и надолго замолкал. Молчаливость родителей тяготила Лину, вселяла в нее тревогу и неуверенность в своем благополучии, а она дорожила им. Разговоры, тихие и бурные, с приливами и отливами, между собою и со знакомыми,…

Вот какой у меня был план. И мне надо было только одно: чтобы отец меня выслушал. Но я выбрал неудачный день. Потому что удачных дней не бывает. И отец сказал мне: – Ты что, рехнулся? Что у тебя в башке, черт бы тебя драл? Я работаю по сорок пять часов в неделю, чтобы тебе было чем набить брюхо,…

Скорей всего, и в дальнейшем у Лены не обойдется без неприятностей. Но теперь появилась уверенность, что маленькая гимназистка не пропадет, выдержит любые испытания. Чарская неплохо знала своих читателей – все ее повести своей безыскусностью подталкивают их дофантазировать дальнейшие приключения полюбившихся…

— Гвардейцы не выпускают людей из города… — Почему же их не выпускают?.. — Чтобы они не помогли тем, которые уже вышли из города и пошли ко Дворцу Трех Толстяков… — Я ничего не понимаю, гражданка, и прошу меня простить… — Ах, да неужели вы не знаете, что сегодня оружейник Просперо и гимнаст Тибул…

самым окраинам города. Они были остановлены, и в двадцатых числах сентября 1941 года наша разведка обнаружила, что противник начал строить землянки и бункера, готовясь к зиме и долгой осаде. Город был отрезан от страны, от баз снабжения продуктами, топливом и боеприпасами. Фашисты отказались…

Все семейство кузнеца и их соседка — тетка Мальвина — стояли во дворе, с тревогой смотрели на север, поеживаясь от ночной прохлады. Далеко над лесом, на темном небе вспыхивали и гасли зарницы, скрещивались тоненькие светлые ниточки — лучи прожекторов. Тихо переговаривались: — Минск бомбят! — Взрывов…

Но дверь с шумом захлопнулась. Мальчик некоторое время растерянно постоял возле дома. Потом он стал яростно стучать в дверь кулаками, крича с отчаянием в голосе: — Открой, Менандр! Ты ведь даже не захотел отдать мне вещи моей матери! — Оглох ты, что ли, сосед? — подошел к дому башмачника каменщик…

– Нам не надо, – отвечает паук  Фокс. – Эй, эй, эй! – в третий раз кричит  Филиппок, – а кому сахар кусок? – Это нам! Это нам! – обрадовался  паук Фокс и выглянул из глухой щели. Филиппку только того и надо. Как стал он злого паука колотить, да по толстым бокам молотить – насилу тот ноги унес. …

Всё это плыло в пекле дня — щиты, стихи, колбаса, собачка, мешки, пробирки с красным сиропом, военные и штатские. Витебский вокзал был Вале знаком, прошлым летом она уезжала отсюда в лагерь, в Детское, и сюда же приехала из Детского: загорелые пионеры шли тогда по платформе с барабаном и с букетами,…

— Ребята, а вдруг тут самородок? — А что ты думаешь — бывает. Поверху находят. — Вот бы нам! А? Это бы так точно, — сказал Петька. — Хоть бы маленький! — Я бы первым делом жерличных шнурков купил. На шестьдесят бы копеек! Три клубка. — Найди сперва! Самородок, конечно, не нашли, но по ручьям…

Мы помчались в дом, но она успела щелкнуть Тома наперстком по голове, и Том, взлетая по лестнице, притворялся, что хнычет от боли. Очутившись наверху, в своей комнате, Том бросился обнимать меня; он был вне себя от счастья – ведь ему предстояло путешествие! Он сказал мне: – Мы еще и уехать не успеем,…

На радостях он выдул огромный пузырь, в котором поместился целый музейный зал. В стеклянных витринах стояли старинные греческие вазы. По их черным бокам бежали, прыгали, бросали копья и неслись в высоких колесницах древние спортсмены-олимпийцы. Пузырь взлетел над Петькиной головой, и Петька увидел…

– Главное, я иду фотографироваться… И вдруг такая история… Каша… мм… манная… Горячая, между прочим, сквозь шляпу и то… жжет… Как же я пошлю свое… фф… фото, когда я весь в каше?! Тут мама посмотрела на меня, и глаза у нее стали зеленые, как крыжовник, а уж это верная примета, что мама ужасно рассердилась.…

— Ты что тут делаешь? — А ты что? Лицо девочки, скуластое, розовое, было в капельках воды. Капли дрожали даже на ресничках. — Моешься? — Какой ты догадливый! — Девочка рассмеялась и стала расчесывать косы. — А это что? — спросил он, показывая на коромысло. — А это что? — как эхо откликнулась…

— Поезжай куда хочешь, — сказал подмастерью мастер,— столько фонарей, как в нашем Баку, нигде не найдешь. Мастер не врал, хотя чуть не в каждом городе услышишь, что таких проспектов или парков нигде не найдете, а присмотришься— и проспект невелик и неширок и парк жидковат... Но Баку в первой половине…

— Кыш! — сказал папа. Ворона посмотрела на него и перепорхнула на стол директрисы. — Кыш! Пошла вон! Ворона, не обращая внимания на грозные крики, подошла к компьютеру, стоявшему на столе, и застучала клювом по клавиатуре. «Наверное, у нее там крошки. Директриса, как какой-нибудь нормальный человек,…