Жизнь В
Шрифт:
В квартире ее была чистота. Удивительно. Как я понял, она только вчера въехала и уже все разобрано, мебель расставлена. Я так удивился, что даже отважился у нее спросить, как она так быстро все разобрала.
– Очень просто. Мне помогли соседи, они такие милые люди.
Ну да, конечно. Как же я сразу не догадался? Такой девушке наверно бросились помогать все соседи мужского пола старше десяти и младше восьмидесяти.
Должен признать, что это стоило того. Только сейчас я, наконец, пригляделся к своей соседке как следует.
Ладная девушка лет двадцати, блондинка,
– А вот где вы были в это время? Мне сказали, что вы из дома вообще не выходите в последний месяц, а тут вдруг взяли и ушли. Тут все соседи были так удивлены, что только о вас и говорили,- произнесла она, как бы, мельком.
Я, кажется, уловил обиду? И правда, соседи говорят о каком-то жалком чудике, который не выходит из дому в то время, когда есть куда более приятный объект для обсуждения - она.
– Дела знаете ли.
– Да? И именно эти дела вам и насажали синяков?
Вот черт. Я же забыл рубашку до конца застегнуть. Все мои синяки были на виду.
Я быстро застегнул рубашку до самого горла.
– Поскользнулся, упал. Очнулся - синяки, - пошутил я.
Попробуем отшутиться.
Мы зашли в комнату, в которой явно делали настоящий евроремонт. В углу на столе сиротливо расположился музыкальный центр.
– Ну да. А не друзья ли их насажали, которые вчера к вам заходили? ехидно спросила она, глядя на то, как я пытаюсь сделать вид, что чиню центр.
– Которые из?
– не моргнув глазом, спросил я.
Она улыбнулась. О господи! Какая у нее улыбка.
Я поскорее уткнулся носом в панель музыкального центра, кстати, хороший центр. Такой "Пионер", наверное, стоит не одну мою месячную зарплату.
– Ну, это вы мне должны сказать.
Я бы с радостью. Вот только я, хоть убей, не помню, что же я вчера делал. Помню, как я вышел из дома, помню, как поехал в эту секту. Я даже названия-то не помню, кажется, братья какие-то. А дальше пробел...
– Вот как вспомню, так сразу скажу, обещаю,- сказал я, попытавшись изобразить ослепительную улыбку.
Улыбка получилась какой-то виноватой.
– Вот и все. Все работает. У вас просто провод питания отошел, и мой лоб тут не при чем.
– Вот спасибо, тогда я вам сейчас чаю налью за беспокойство, пойдемте на кухню.
Вот это да. Я ж даже как ее зовут не знаю. Вот я болван-то.
– Простите. А как вас зовут? Я, конечно, понимаю, что я немного опоздал...
Я опять виновато улыбнулся и чуть не врезался в дверь кухни.
– Меня зовут Светлана, но друзья зовут меня Ланой,- она опять улыбнулась.
Какая же у нее улыбка. Так и с ума сойти не долго.
– А меня, как вы уже наверно знаете, Виктор. Очень рад нашему знакомству.
Она вопросительно подняла бровь.
– Рады? А поначалу особой радости я за вами не наблюдала.
Сказав это, она повернулась к плите и взяла с полки чашки.
– Ха! А вы попробуйте порадоваться, когда у вас все тело болит и вас разбудили,
когда вы только легли...наверно...- я сам замолчал, поскольку не помнил ни когда лег, ни когда пришел домой. И вообще все события вчерашнего дня, с того момента, как я вышел из квартиры, как в тумане.– Что? Так все болит?
– она озабоченно оглянулась.
– Да уже нет.
И вправду все уже прошло. Совсем. По-моему даже синяков уже не было. Вот только куда они делись?
– А то давайте я вам йодом все помажу,- сказала она, ставя чашки на стол.
– Нет. Спасибо не надо.
Видимо я ответил слишком резко, потому что она нахмурилась.
– Ну, нет, так нет.
Я побыстрее заткнул свой рот печеньем из вазочки, стоящей на столе, чтобы еще чего не ляпнуть.
– Так чем вы зарабатываете на жизнь?
– не сдавалась Лана.
– Я переводчик художественной литературы.
– Да? Значит, много языков знаете?
– Много, но в основном со словарем, - признался я, - А чем вы занимаетесь?
– Давайте перейдем на ты, - улыбнулась Лана.
– Конечно. Так кем ты работаешь?
Говоря это, я во всю пил чай с печеньем. А то дома даже печенья-то нету.
– Да так. В основном статьи в газеты пишу, плюс фотографии делаю.
– Здорово, так мы с тобой практически в одной сфере работаем, обрадовался я.
– Ну да, почти.
Все это конечно хорошо, но...
– Вы меня извините, но мне надо идти.
А что тут еще делать? Чай выпит, печенье съедено... Хотя, я бы все равно с удовольствием остался поболтать, но она меня слишком отвлекает. А мне надо подумать о том, что же произошло вчера.
– Да конечно. Пойдемте, я с вами спущусь, мне все равно в магазин надо.
Признаюсь, я обрадовался. Я бы с удовольствием все свое время с ней проводил, но я сомневаюсь, что я ей интересен, как мужчина. Только если, как странный сосед, о котором никто и ничего не знает.
Спустившись на второй этаж, я обнаружил очень интересный факт. Моя входная дверь отсутствовала. Ее просто не было.
Я бы так и стоял с открытым ртом, если бы не Лана. Она деловито достала сотовый телефон и вызвала милицию. Вот тут я опомнился и, не торопясь, вошел в квартиру.
– Видимо, кому-то очень понадобилась ваша входная дверь,- заметила Лана,- ведь, похоже, что больше ничего не взяли.
Она зашла вслед за мной и высказала свое мнение:
– Похоже, тут что-то искали, все перевернуто.
Я, пожалуй, промолчу, что ничего не переворачивали, а это самое обычное (причем, далеко не самое худшее) состояние моей квартиры.
Она по-хозяйски осматривала квартиру. Я даже возмутиться не успел, как она прошла в мою комнату, и тут же оттуда послышался вскрик.
Вбежав в комнату, я окинул взглядом комнату и тут же увидел ЭТО. ЭТО было на стене. ЭТО было изображением красного глаза, с голубым зрачком, размером с полстены. Но самое странное было в том, что рисунок был выжжен в стене, а глаз был красным вовсе не от краски. У меня появилось подозрение, что кто-то не пожалел пары литров крови на сие произведение искусства.