Яконур
Шрифт:
— Свои импульсы подадим… Один герц… Смотри, запоминает… Уберем свои… Выдает герц, запомнил, видишь… Вставай, пошли!
Яков Фомич встал.
Переступая через кабели, двинулись к блокам.
— Все это в стандартные прямоугольные импульсы — и на магнитную ленту… Поток межимпульсных интервалов — в цифровую форму… Вводим в машину… Тебя, наверное, больше интересует математическая обработка? Нет?
Яков Фомич помотал головой.
— Остается оценить статистические свойства потоков по каким-то характеристикам… Берем интервальную
— Просто, — заметил Яков Фомич.
— За стандартизацию масштаба, правда, пришлось пожертвовать некоторыми подробностями…
— Верх творенья, — произнес Яков Фомич.
— А как ты иначе посчитаешь? — возразил Никола.
Он передавал Якову Фомичу широкие ленты выдачи с машины: колонки цифр, графики.
— По логарифму функции надежности… Для сравнения распределения с экспоненциальным… Кривые функции пост-импульсной вероятности…
Вышли в коридор, двинулись обратно.
— Проблем, как говорится, вагон и маленькая тележка… работаешь с одним нейроном, а не знаешь, от него это все или от связей с другими… вторая проблема — техника эксперимента, аппаратура… ну да разные есть сложности — математические, физиологические…
Вернулись в кабинет Николы, сели в кресла.
Яков Фомич задумался, — как это сказать.
Спросил:
— Других проблем нет?
— Что?
— Других проблем, говорю, не видно?
Надо быть мужественной… Придется… Придется быть мужественной.
И раньше Тамара не думала, что это легко — быть женой Элэл, никогда она так не думала. Но и не думала, что так может случиться, так все сразу…
Если бы хоть что-то одно… Нет, что это она!
Где теперь надежность, которую она всегда в себе и вокруг ощущала… Куда исчезла… Такая нужная. Необходимая женщине… Лишилась главного.
Да что ж… все об этом…
Тамара постояла на больничном крыльце.
Вот и не знаешь, куда идти… куда себя деть тут…
Куда-то надо пойти.
Тамара вскинула голову. Поправила волосы.
Опять опустила голову.
Да, если бы хоть что-то одно… Элэл… нельзя так, все сразу… она этого не заслужила, за что… нет, не так, не то она говорит… но вправду, как же это, почему с ней так… никогда ничего подобного… и никаких предшествовавших признаков… почему это с ней… и так вдруг…
Может, она знала бы, что ей делать, как себя вести, если бы что-то одно… чувствовала бы себя как-то определенно, что ли… определеннее… если бы что-то одно… только его приступ… нет, нет, не это!.. или одно его увлечение той женщиной… нет, нет, и не это… нет!
Быть ей твердой, категоричной? Заставить Элэл выбрать — или она с дочкой, или ничего… или, вернее, та женщина… все равно, быть решительной и твердой, пусть выберет, да или нет… и никаких компромиссов, Катерины он больше не увидит, если уйдет, так и сказать ему, что я с Катькой — это целое… так и сказать…
Но
так можно все разрушить! Подтолкнуть…И потом, его состояние. Нельзя. Ни в коем случае. Ничего подобного, ни за что… Нельзя.
Нет, нет, невероятно, чтобы он хотел уйти, ну что за ерунда! Не верю! Да как можно было это подумать!
Элэл… Ее Элэл… Милый…
Опять у него фантазии… Остаться без нее… Ну, конечно, опять фантазии. Это же Элэл… Милый… Вздумал, что они могут быть счастливы друг без друга, порознь!
Пройдет… Конечно, пройдет.
Это она недоглядела, сама. Ее вина.
Отпустила его сюда…
Зачем ему нужно было — это все… Ехать сюда. Эти люди. Все эти дела здесь. Тратить себя… Зачем он это все на себя взял? Разве это стоит семьи… И того успеха, который и так был у него… У него все уже и без этого…
Не надо было отпускать.
Ее вина, конечно, ее вина, что так все получилось, что ему пришлось мучиться, колебаться, решать что-то о себе… о них…
Как же быть ей… Быть мягкой, внимательной, нежной, расположить его к себе, напомнить о том, как ему всегда хорошо с ней… Элэл, милый… Фантазии… Вечно блуждание в потемках, когда другим все ясно. Да. Расположить, напомнить. Быть внимательной… Он ведь этого ищет. Это ему всегда было нужно. Она знает. Видно, ему этого не хватало, она была далеко, а тут, без нее, тут ему этого не хватало?
Ее вина, что так все получилось…
Быть мягкой, нежной.
Только… Как он ее поймет? Не получится так, что вот все и хорошо, и обе женщины с ним?..
Быть мужественной… Надо быть мужественной.
У нее есть долг, ее первый долг, это самое главное, — Катерина, ее настроение, все, что у нее в глазах… ее будущее…
И женский ее долг — уберечь Элэл… остановить его… сделать так, как ему лучше… как ему на самом деле лучше, а не как ему в его фантазиях здесь показалось…
Ее долг — сохранить семью… ради Катьки, ради всего… ради мужа… да ради семьи! Все смочь для семьи… на все пойти… перешагнуть через себя, о себе не думать…
Что ты сделал, Элэл, что ты сделал со всеми нами!..
Я вижу ее. Вот она стоит на больничном крыльце, опустив голову. Снова поправляет волосы.
Ее руки. Они поднимаются медленно, неуверенно; затем привычно, деловито и быстро, касаются волос; падают…
Тамара делает шаг, еще один; спускается на ступеньку.
Вскидывает голову. Уже знакомое мне движение.
Присматриваюсь. Закусила губу…
Она была уже у цели! Через полгода Элэл предстояло уехать отсюда, вернуться. У нее опять были бы семья, прежний дом.
Она приехала забрать его, она извелась и приехала за ним, забрать его, пусть любыми путями. Это был ее решительный ход.
И она была уже у дели…
Я вижу, как она останавливается. Вглядывается. Быстро спускается с крыльца и решительно идет к лесу, который начинается сразу у больницы.
Смотрю вслед. Ничего не понимаю.