Яконур
Шрифт:
Стоял, смотрел.
Вода покрыта была рябью, хмурилась.
Две штуки, вот засело в голове, — две штуки!
Достал из-за лямки рюкзака фуражку, надел, пошел дальше.
Прожить — проживем…
Вот еще лесничество, обещали взять на работу с начала месяца.
Делов — прожить.
А вот обида, обида…
Аня ждала на пороге, сказала, уж беспокоилась, — прохладно, ветер. Не спросила, что принес. Спросила только, накрывать ли. Да Иван Егорыч сразу не ел, попьет только, и все, а ел через час, отдохнув.
На берегу залаяли вдруг собаки, Иван Егорыч сначала подумал
И ну заколачивать серебряные гвоздики в воду!.. Облака сели на гольцы… Под порывами ветра дождь — косыми волнами, и склоны за ними, как под водой…
Ольга спустилась в кормовой кубрик, улеглась на свое обычное место. Великое удобство — полосатый матрац… Чуть двигались над головой стальные тросы рулевого управления. Слабый свет втекал в иллюминаторы, залепленные каплями. Тишина. Только дождь на палубе.
Толчок. Это «Верный» пришвартовался. Там капитаном Костя, муж Тони. Вот она идет, экспедиционная жизнь: встретятся — станут бортом к борту, перебегут друг к дружке на минуту — и в разные стороны…
…Так хочется одного с ним дома! И жить в этом доме той жизнью, по которой давно болеешь… Если б не могла вернуться вовремя, она бы забегала раньше и оставляла Герасиму на столе что-нибудь вкусное, писала бы ему записочки — самые-самые слова…
Вдовин расхаживал перед доской, говорил негромко, доверительно:
— Вы ведь знаете, у меня одно увлечение в жизни — работа. Может быть, я смотрю на вещи неверно; однако я считаю, что так должен жить каждый мужчина…
Остановился перед Капитолиной, она сидела в первом ряду.
— И каждая женщина, если уж ей выпало работать в нашем институте.
Шевеление в зале.
— Прогресс в науке у нас тоже плановый, всем вам это хорошо известно. При тех деньгах, какие жрут наши с вами эксперименты… Словом, не надейтесь найти доброго дядюшку, который бы сказал вам — занимайтесь на здоровье чем хотите. Так вот, мне кажется, я улавливаю нечто такое… Знаете, что еще не говорится, но уже носится в воздухе… Ученый обязан улавливать то, что носится в воздухе, за это ему и платят, ха!..
Яков Фомич почувствовал: настроение создано; сейчас должен быть поворот к делу.
— Когда говорят, что надо сосредоточить внимание на наиболее перспективных направлениях, вы не должны считать, будто к вам это отношения не имеет. И когда я вам повторяю, что наука в целом и каждый ученый в отдельности обязаны окупать себя, вам не следует думать: мели, Емеля, твоя неделя. Это уже не просто так носится в воздухе…
Пауза. Перестал ходить.
Яков Фомич ждал. Сейчас скажет.
— Что из этого следует? Из этого следует, что нам с вами надо дружно навалиться на одно общее дело. На одну тему. Не распыляться, как это делали лебедь, рак, щука и многие другие, а, напротив, сконцентрировать свои силы на одном направлении. На, знаете, направлении главного удара. А пока у нас и вправду ситуация как у дедушки Крылова… Поверьте, я говорю, оценив положение института со всех сторон. Важно сделать это именно сейчас. От этого зависит
наша с вами судьба…Назаров наклонился к Якову Фомичу, хотел что-то сказать; Яков Фомич остановил его.
— Сосредоточить усилия необходимо на актуальной теме, которая дала бы ощутимые результаты. Начать загодя, чтобы результаты выложить на стол, едва они потребуются. Знаете: дорого яичко ко Христову дню… Вот, помните, я говорил как-то на совете, мы у себя в отделе начали кое-что… И кое-что из этого кое-чего мы уже сделали. Там есть такой эффект, это, знаете, тоже носится в воздухе, я улавливаю, это еще не говорится, но уже… Где у нас мел?.. И вот если всем хорошенько навалиться на это дело…
Яков Фомич не считал, что замысел в принципе плох, скорее был к нему безразличен. Но ведь не о том Вдовин…
— Валерий, вы помните, мы с вами это обсуждали?
Все смотрели на Валеру.
Да, Валера помнил; и что с того?
Пауза.
— Вы, Валерий, считаете, что наука — это только то, чем занимаетесь вы сами… Михаил Михалыч, может, вы хотите что-то сказать?
Михалыч не хотел. Разве что повторить прежние свои сомнения: в этом месте уже копали…
— На первый взгляд, Михалыч, вы правы: нечего там делать даже самому хорошему старателю — единоличнику, кустарю без мотора. Ну, а если пригнать экскаватор, а?..
Все тянулось еще некоторое время; Вдовин пробовал реакцию то одного, то другого из ребят.
Якова Фомича обходил — и вопросами, и взглядом…
Ответ Капы: возможно, лучше поискать там, где трудности уже известны.
— Представьте, Капитолина, вам надо выбрать жениха из двух братьев. Про одного вы точно знаете, что он… скажем, у него не будет детей. Про другого вы еще ничего не знаете. Кого вы, Капитолина, выберете?..
Разговор стал топтаться на месте. Яков Фомич слушал рассеянно, был занят собой. Кто-то из вдовинских еще рисовал на доске, но ничего существенного. Сани не было.
Вдовин предложил формулировку: «Изучить возможность концентрации усилий…»
Обтекаемо, однако развязывает руки.
Яков Фомич все не мог собраться…
Проснулась Ольга от стука двигателя. Вскочила, взбежала по трапу на палубу.
Солнце, совершенно чистое небо, на воде — даже ряби нет, Умчался верховик!
«Путинцев» выходил на курс.
Умылась на корме под шлангом. Холодный воздух леденил мокрое лицо, Ольга растирала его полотенцем.
Снег выпал на дальних склонах, — как инеем покрылись. Или — подумала — как пирог, сахарной пудрой посыпанный… Значит, есть хочется!
Еще примерно час ходу…
Яков Фомич шел по длинному темному коридору. Стенные шкафы; стеклянная дверь; снова стенные шкафы; опять стеклянная дверь…
Черт, одышка, колоть начало, стало требовать остановиться; пошел медленнее.
Его нагнала Капитолина, ребенок раскраснелся, говорил быстро, сбивчиво; Яков Фомич потребовал повторить.
— В общем, у Вдовина еще раньше был готов приказ, он прямо так и начинается: «В целях концентрации усилий на наиболее важном направлении…» Ну и, в общем, забрать вас всех у Элэл и подключить…