Чтение онлайн

Трепещущий белый свет жар-камня удерживал натиск тьмы, но, казалось, все сильнее сдавался под черной тяжестью. Я потер глаза, прогоняя наваждение, и принялся за еду. За светлым кругом ничего не было видно, кроме длинной вертикальной линии пламени, что растягивалась по стене расщелины.

— С тобой всё хорошо? — спросил озабоченно Териф.

Кивнув, я поднял голову. В вышине, почти у самой ледяной корки, разрастался слабый желтый огонек. Сначала подумал, что у меня галлюцинация, но время шло, а свет лишь сильнее разгорался.

— Териф, ты видишь? — спросил я и пальцем показал

на странное сияние.

— Ага.

Мерцание становилось все более ослепляющим. Теперь я смог разглядеть две почти отвесные стены расщелины. Наши тени укоротились. Затем всё потонуло в желтом блеске.

Я прикрыл глаза рукой, но помогло слабо.

— Что это? — закричал Коммититур. Успел увидеть, как округлись от страха его глаза.

Наконец раздался страшный грохот, от которого у меня заложило уши. Земля затряслась с такой силой, что из рук выпала тарелка. Посыпались камешки. Я закричал, вскочил. Сияние поглотило расщелину.

Над головой чудовищно затрещало. А затем что-то тяжелое рухнуло на меня.

Плечо пронзила острая, режущая боль, но Шифра даже не посмотрела на рану, продолжая идти. После всего случившегося тянуло в сон, глаза слипались. Чтобы взбодриться, она остановилась и открыла флягу с ледяной водой. Затем глотнула; зубы свело от холода. Поморщившись, она продолжила путь. В тесном проходе царил полумрак, но Шифра не нуждалась в свете — здешние пути она могла пройти с закрытыми глазами.

Ноги сами вели в нужном направлении. И хотя каждый шаг давался с огромным трудом — стопы совсем онемели, — она шла. В голове, как черные черви, поедающие гниль, копошились воспоминания. Звуки, запахи, цвета выползали из тесной черепушки и заявляли о своих правах. Тяжелое хриплое дыхание старика. Подрагивающие веки. Черный хитон. Красная вязкая кровь. Большая книга, пахнущая кожей. Желтое сияние у входа в пещеру.

Боль. Много боли.

Её рука инстинктивно коснулась заплечного мешка, нащупала нужный предмет. Немного, но полегчало. Шифре вдруг захотелось достать жар-камень и пройти остаток пути со светом.

«Я не могу. Тьма вокруг меня сгустится, и тогда увижу его ».

Она не могла думать о старике в прошедшем времени. Не могла видеть в нем врага. Ожившего мертвеца, идущего по её пути, чтобы отомстить. Сколько ни убеждала, что это разыгравшееся воображение мешает мыслить здраво, но ничего не получалось.

«Он не возникнет передо мной. О нет. Сенецион может только догнать меня ».

Шифра не обернулась. Еще чего. Ей было жаль, что всё закончилось так плохо. А ведь сколько надежд питала, когда натолкнулась в пещере на старика. Думала показать группе. Хотела изучить новый алфавит. Не сбылось.

«Треклятая дура! Позор мне! Боги правильно

сделали, что покарали бесплодием. Я не заслуживаю жить».

Пустые слова. В глубине души Шифра понимала: ничего нельзя было изменить. Старик при любых раскладах погиб бы. Торчащую из ноги кость не так-то просто залечить. Даже бессмертные не обременяли себя подобными страданиями. Куда проще вогнать себе в сердце нож и воскреснуть здоровым. Вот только Сенецион был смертным.

Узкие коридоры скрадывали звуки шагов. Тишину нарушали лишь её негромкое дыхание да стук падающих капель крови, сочащихся из многочисленных ран на плечах. В этой части подземных переходов следовало бы вести себя осторожнее: здесь было полным-полно неприятных сюрпризов. Острые камни, торчащие из стены. Под ногами норы. Провалиться не провалишься, но стопу сломаешь.

«Мне надо умереть. Это будет моим справедливым наказанием».

Шаг, еще шаг.

Шифра вспомнила, как дотащила на спине старика до выхода из пещеры. Всего несколько эмиолиусов отделяло их от свободы.

Шаг, еще шаг.

Сенецион так и не очнулся. Так и не понял, что его убило.

«Не могу думать об этом! Мне больно! Пожалуйста, нет!»

Шаг, еще шаг.

Её и Сенециона обволокло желтое сияние, тысячи миниатюрных звезд облепили тела. На миг даже показалось, что удастся уйти. Ведь старик все равно не протянул бы долго.

Шифра остановилась. Предательские слезы обожгли глаза. Она тыльной стороной ладони вытерла их.

— Почему я плачу? — бросила в пустоту.

После того, как она вошла со стариком в желтое свечение, последовал удар такой силы, что их отбросило на добрую половину пещеры. Сенециона нанизало на сталагмит, она же отделалась синяками.

Дальнейшие события Шифра помнила плохо. Стараясь не смотреть на то, что осталось от её друга, она взяла свою заплечную сумку, кинула туда книгу, жар-камень и еще что-то необходимое. Затем побрела в сторону выхода.

В этот раз свечения не было.

— Что с тобой?! — заголосила Пилос.

Шифра зажмурилась, прикрывая глаза ладонью от яркого света. После сумрака переходов огни Дома кажутся ослепительно яркими. Она успевает сделать несколько шагов прежде, чем колени подгибаются и её уводит в сторону. Схватив пустоту, она падает на песок. Воздух спертый, противный. Хочется пить. Перед глазами всё кружится. Колени жжет.

— Откуда ты вылезла в таком виде? — не унималась Пилос, несясь по склону к ней. — Выглядишь, словно менсе не умывалась.

Шифра промолчала, лишь коснулась своей глиняной фляги на поясе. Сил не оставалось даже глотнуть воды. И хотя внутренний голос подгонял скорее встретиться с Гектором, она не без усилия заставила себя сидеть на песке.

За время её отсутствия ничего не изменилось: из кузни слышался игривый перестук молотка, горны, похожие на большие головы железных великанов, выдыхали черный дым. Беззубый Воруб размахивал руками и что-то кричал Сифу.

— Где ты была? — спросила Пилос, сев напротив неё.