Воин
Шрифт:
— Нет, Мурдат.
Он строго посмотрел на нее.
— Тогда как же ты можешь мне это сказать?
Она проскользнула между ним и своей соседкой, подбежала к концу шеренги, схватила бумажку и вернулась на свое место. Показала бумажку Гэну.
— Здесь то, о чем рассказывала нам Жрица Сайла, Мурдат. Другие Жрицы обучали нас, а Жрица Сайла говорила, что если мы научимся, то сможем говорить с людьми, которые находятся далеко от нас. Такими, как ты, если это будет настоящая битва.
Кто-то из толпы сказал:
— Чтобы научиться читать, необходимо получить разрешение.
Гэн обернулся, не глядя в ту сторону, откуда послышался голос.
— Теперь нет. Такие ошибки могут стоить моим Волкам жизни. Когда нам надо, мы призываем вестника. Теперь нам надо выучиться писать, и мы сделаем это. Будем обучать всех, кто пожелает. — Он указал на трех чужеземных Жриц. — Необходимо участие всех Избранных. Вы лично отвечаете за это.
По их улыбкам было видно, что им легко принять это поручение. Они пошли отводить девочек, но Гэн пригласил Сайлу остаться с ним и Нилой. Отойдя от толпы, все еще обсуждающей игру и ее результат, он сказал:
— Я говорил с Класом. Он рассказал мне о твоем решении насчет этой штуки, которую вы называете Вратами. Я ничего о ней не знаю и ничего не знаю о вас с настоятельницей. Но я знаю своего друга. Знаю тебя. Могу я чем-нибудь помочь…
— Нет. — Нила резко оборвала его. — Ничем. — Она взяла Сайлу за руку. — Наша любовь и надежда будут вместе с тобой. Уходи, когда пожелаешь. Возвращайся, как только сможешь.
Сайла быстро поцеловала их обоих и выбежала из зала.
Тейт наблюдала за отъездом Конвея с того самого места у двери, где он оставил ее.
— Подожди, — позвала она, а когда Мэтт обернулся, поманила его рукой. Слегка удивившись, он подошел. Тейт показала на его лицо. — Вот что сводит меня с ума, — произнесла она, нахмурившись. — Тебе положено выглядеть сбитым с толку, заинтригованным или хотя бы сильно заинтересованным. Как-то отреагировать. А между тем в этих каменных стенах намного больше жизни, чем в тебе.
Конвей пожал плечами.
— Я знаю. Извини.
— Это не поможет, партнер. — Теперь мрачность сменилась сочувствием. — Нельзя все время хандрить. Леди должна идти своим путем. А до тех пор ты должен жить нормально.
Он сказал, защищаясь:
— Я знаю, что от меня не много веселья, но я никому не причиняю вреда.
— Неправда. Любой, кто знает тебя, страдает вместе с тобой, Мэтт. Почему, ты думаешь, Леклерк вернулся на ту старую Алтанарову ферму? Он мог бы делать то же самое здесь, но он не может видеть тебя в таком состоянии.
Конвей прислонился к стене.
— Я никогда не думал, что это снова со мной произойдет. Ты же знаешь, я был женат. У нас был ребенок.
— Знаю. — Он посмотрел на Тейт. Она сказала: — Я говорила, что должна была наблюдать за Фолконером, помнишь? Ты был бы приписан к его группе, если бы, конечно, все шло по плану. Я должна была ознакомиться с личным делом каждого из вас.
— Ты никогда об этом не говорила. — На его лице читалась досада.
— Совсем другой мир. Не было никакого смысла. Но теперь это — как раз то, о чем я хочу с тобой поговорить.
Прошло несколько секунд, прежде чем Конвей смог справиться с раздражением и
спросить:— Что у тебя на уме?
— Сайла.
— Она? Что связано с ней? Она отправляется на охоту за какой-то Несуществующей Страной или чем-то вроде того, не так ли?
— Она уезжает. Я слышала, Церковь считает, что где-то на юге есть особое место, которое они называют Вратами. С ним связана некая организация — Учителя.
Он наклонил голову:
— Ты хочешь пойти с ней?
— Я хочу что-то искать, Мэтт. Что угодно. Я рассказывала тебе, что эти женщины могут предотвращать зачатие усилием мысли, и о том, как Клас остановил кровотечение. Что еще скрывается там, чего мы не знаем? Я имею в виду, неужели мы проведем остаток жизней, заново воспроизводя исторические сражения? Что, если эти Врата — другое криогенное хранилище? Что, если кто-то еще создал такое же и теперь они там? Мы можем объяснить им, что здесь происходит. Возможно нам даже удастся вернуть Учителей или сделать что-то еще. Если мы пойдем, мы будем жить.
— А что будет с Луисом? С остальными женщинами?
— Я уже говорила с ними. Они собираются заниматься тем, что им больше понравится. Но мне мало этого. Сайла еще не знает этого, но я иду с ней. — Тейт гордо выпрямилась.
Конвей задумчиво покачал головой.
— Не знаю, — сказал он. Казалось, он погрузился в изучение собственных ботинок. — Здесь больше вопросов, чем ответов. Мы уже поняли, насколько опасно здесь путешествовать. Не думаю, что это мудрая мысль. Скорее наоборот.
Он пошел вперед, не оглядываясь, глядя себе под ноги. Звук его шагов отдавался эхом еще долго после того, как он вышел из круга света от лампы у соседней двери. Тейт прислушалась, ей показалось, что ритм изменился, что в звуке появилась твердость. Но она не была в этом уверена.
Сайла и Клас стояли на балконе своих апартаментов. Обнявшись, они наблюдали за очистившимся небом. Звезды вспыхивали в густой безлунной тьме. Разговор уже давно прекратился, сейчас они просто стояли, разделяя ночь и знание того, что этот раз надолго станет последним.
Никто из них не хотел думать о том, что он может стать последним навсегда. Слова казались Сайле ножом, и они двое кружат вокруг него, ожидая, кто же протянет руку первым.
Клас сказал:
— Надо сказать Гэну, что я ухожу. Я думал, что у меня хватит мужества, но я не могу вынести этого: находиться рядом с тобой и знать, что скоро я тебя потеряю, — кисло сказал он. Сайла представила себе его кривую умоляющую улыбку. Он произнес: — Теперь я прошу понимания.
Сайла попыталась ответить шуткой:
— И ты его получишь. Женщины всегда лучше разбирались в таких вещах.
Он ответил:
— И во всем остальном. Ты так думаешь.
Он тоже пошутил, пытаясь восстановить мир между ними единственным известным ему способом. Все ее тело трепетало от любви к нему, от уважения и от нежности.
Сайла сказала:
— Помни меня, Клас. Пожалуйста. Каждую минуту, каждый день хоть немного думай обо мне, и мы будем вместе, потому что ты никогда не покинешь моего сердца. Я вернусь. Ты будешь мною гордиться.