Во имя себя
Шрифт:
Очередной книксен, и Поля вышла из комнаты, а у меня наконец-то получилось расслабленно выдохнуть. Кажется, горничная удивилась, увидев адрес на конверте? Впрочем, вряд ли она ожидала, что интересующий юную барышню мужчина может находиться в полицейской управе.
***
12 травня 7393 г. от с.м.
пригород Сужгорода
Придумать всё так, чтобы на прогулку меня отпустили с одним старым Прохором в роли грума было не слишком сложно. У него я с двенадцати лет училась конной езде, и теперь в седле
Любимый мой буланый жеребец Яктылык нынче так обрадовался прогулке, что никак не хотел стоять на одном месте, всё желал пойти рысью. Я в очередной раз его осадила и, пытаясь успокоить, потрепала гриву. Тот лишь недовольно фыркнул и наклонился к траве. Теперь казалось, что цветущее по весеннему времени разнотравье интересует его больше собственной хозяйки. Вредина!
Прогулка затягивалась. Степь была хороша – на небе ни облачка, травы стелются, рощица вблизи легонько рябит дрожащими от ветра листиками. И никого! Вздохнула уже раз в пятый за последний час.
Может, не смог приехать?
Поленька клялась, что всё передала.
Подобрав поводья, легонько стукнула Яка хлыстом по боку, заставляя оторваться от сочной травки, и направила его ближе к роще.
– Было бы странно ожидать иного от того, кто оговаривает достойное семейство. Да, мой хороший?
Жеребец фыркнул и тряхнул головой из стороны в сторону.
– В любом случае мне нужна помощь, а он всё же благородный человек. Но дольше пяти минут я более ждать не намерена.
Як только фыркнул и продолжил щипать траву.
Я вновь обвела взглядом степь.
Привиделось?
Чуть приподнялась в седле: из-за дальнего края рощи показалась движущаяся точка. Точно всадник, но тот ли? Дёрнула поводья, отвлекая Яка, но буланый даже ухом не повёл. Потянув повод сильнее, подобрала его и развернула коня в сторону скачущего всадника.
– Проедем навстречу. Или не стоит, вдруг кто-то чужой?
И опять потянулась погладить лошадиную шею. Ощущение мягкой короткой шерсти, тепла под рукой успокаивало.
Всё-таки это был ярин.
Руки сами собой потянулись поправить складки на светло-голубой хлопковой юбке амазонки, застегнуть верхнюю пуговку жилета в тон, одёрнуть рукава белой сорочки.
В седле Макар Дмитриевич держался весьма уверенно. Судя по всему, хромота ему не мешала.
– Добрый день, Ваше Сиятельство! – Ярин коснулся двумя пальцами козырька форменной фуражки в приветствии. Мышастая кобылка типичных булацких статей никак не могла успокоиться, и ярин повёл её шагом вокруг моего жеребца. Не слишком длинноногая, но должна быть весьма выносливой. И очень ухоженная.
Батюшка всегда учил: по лошади можно многое сказать о её хозяине.
– Прошу прощения за задержку, вырвался к Вам, как только смог.
– Благодарю, что откликнулись. – Я постаралась вложить в голос достаточно холода. Да, ярин спешил, это понятно хотя бы по пыли на чёрном кафтане и синих шароварах, однако опоздание на час оправдать было сложно.
– Вы просили о помощи,
я не мог не явиться.Достойные слова.
Блеснуло, привлекая внимание, серебряное шитьё на погонах – три звезды на светлом фоне. Значит, Его Благородие – участковый пристав. Не так уж мало для такого молодого человека.
– Радостно знать, что на Вас можно положиться.
Ярин Танич вежливо молчал, а я вдруг поняла, что слова как-то не складываются.
– Дело в Ваших словах об опасности, связанной с семьёй Врековых. В нашем доме начали случаться странности. У меня пропали некоторые вещи.
И как продолжить? Если начать рассказывать про потерянные платки, то звучать это будет презабавно. Макар Дмитриевич мне про убийства рассказывал, а тут платки да туфля.
– Вы считаете, что эти пропажи могут нести угрозу для Вас? – ярин подобрался будто охотничий пёс.
– Да. То есть нет! Макар Дмитриевич, я всё ещё уверена, что Ваши подозрения по поводу рода Врековых беспочвенны. – Эти слова Таничу не понравились, он нахмурился и недовольно поджал губы. – Однако, у меня пропали несколько вещей. Пара платков, туфелька. Возможно, у Вас получится мне помочь.
Я старалась говорить как можно твёрже и ещё сильнее выпрямилась в седле. В конце концов, перед ним кровная дворянка из древнего и уважаемого рода! Весьма некстати ветер принялся играться с вуалью на шляпке, пришлось её поправить, а после ещё раз.
– При всём уважении, Ваше Сиятельство, думаю, что с недостойным поведением слуг может разобраться Ваша матушка или Пётр Афанасьевич. – Ярин смотрел несколько удивлённо, но больше со скукой. – Полагаю, они будут рады, если я не предам эти факты огласке.
– Со слугами уже говорили, и могу Вас заверить, они здесь вовсе ни при чём. Во всяком случае, ни у кого из них не нашли нужных предметов. Да и после батюшкиных допросов, – я повела плечами, вспоминая, каким может быть отец в гневе, – мало кто способен что-то утаить. Вы согласитесь мне помочь? Возможно, у Вас есть какие-то мысли?
Ярин Танич немного помолчал, вздохнул и вдруг как-то весь осел в седле. Отёр ладонью лицо, и стало заметно, что Макар Дмитриевич устал и от жары этой, и от скачки, и, верно, от непростой его работы.
– Ульяна Петровна. – Тёмные его глаза смотрели с почти что вселенской грустью. – Чего Вы ждали от нашей встречи? Позвольте, помогу. Вы, верно, хотели, чтобы я Вас успокоил? Чтобы приехал и сказал вам, что все слова на балу – лишь моя выдумка и неудачная шутка, а замужем за молодым бароном Вас ждёт исключительно счастье и благолепие. Что ж, я не могу этого сделать.
– Да как вы… – Было очень непросто сохранить выдержанный тон. – Мне всё рассказали. Дело было громкое, и Особый отдел расследовал всё с обычным тщанием.
Ярин как-то странно усмехнулся после этих слов.
– Все девушки своею смертью умерли. Такое совпадение. И не Вам обвинять меня в малодушии.
Голос дрогнул. Лишь сказав это, я, к своему удивлению, неожиданно почувствовала, что ярин прав. Почти до слёз хотелось быть успокоенной. Но упорно продолжила говорить.
– Вы дворянин, и всё же, боюсь, понимание некоторых особенностей жизни кровных дворян Вам недоступно. Вы не можете знать ничего о моих нынешних переживаниях! И уж если решили отказать в помощи, то не стоит оправдывать себя таким образом.