Ведьма
Шрифт:
— Пойдем, пожалуй, действительно свежо.
И пошла мимо него к мотоциклу, даже ни разу не оглянувшись на источник.
Размышления мага.
Она так трогательно и осторожно прижалась ко мне во время поездки, что мне немедленно захотелось уложить ее в постель, попробовать на вкус, помять, потрогать, намотать ее длинные волосы на свою руку и потянуть так, чтобы ее голова запрокинулась, максимально открывая длинную нежную шею. Нет, я не был вампиром в полном смысле этого слова. Просто слишком много в свое время экспериментировал с магией крови и нереально вошел во вкус. Желание попробовать кровь женщины возникало у меня раньше, чем желание ею обладать. Не скажу, что любая кровь приводила меня в экстаз, но ведь и без этого можно наслаждаться сексом. Жаль, что, несмотря на всю колдовскую мощь, я не мог заранее определить, понравится ли мне кровь
О, как скоро мы доехали. Девочка моя сползла с мотоцикла, я прямо почувствовал его разочарование. Только глупцы- люди считают, что у вещей нет эмоций. Я пошел набирать воду в канистры, а она опустилась на колени в середине полянки, что-то шепча, обращаясь к лесу. Я тоже произнес заклинание над водой. Лес предупреждающе замер, не качались ветви, не шелестела листва, не пели птицы. Неожиданно стало темно, и прямо над головой прогремел гром. Я начертил над источником руну и торопливо поклонился на четыре стороны. Только бы она не заметила, ей пока рано знать, кто я в действительности такой. Плеснув в лицо воды, я обернулся и увидел ее, застывшую посередине поляны. Она резко встряхнула головой, а я торопливо шагнул к ней, помогая подняться. Надо было как-то разрядить обстановку. Зачерпнув воды в ладони, я раздумывал, как предложить ей выпить из моих рук, но она неожиданно сама наклонилась и сделала несколько глотков. Нет, она определенно предназначена для меня!
— А мне дашь попить? — улыбнулся я, и она послушно подставила ладони под струю.
Я быстро склонился к ее рукам и выпил все до капельки, нежно проведя губами по ее ладоням. Ее затрясло. Не знаю, как я смог совладать с собой и не схватить ее в объятия. На горлышке пульсировала трогательная голубенькая жилка, она старательно прятала глаза. Еще было слишком рано. Мысленно отделив себя от нее прозрачным туманным щитом (вряд ли она знала такую степень защиты), я взял ее за руку.
— Вода очень холодная. Поехали? — тихо спросил я.
Она зябко поежилась. Я видел, что ее отпустило. Абсолютно спокойным голосом она произнесла:
— Пойдем, пожалуй, действительно свежо, — и, не оглядываясь, грациозно прошествовала к мотоциклу.
Настоящее время. Кошка.
Изящной, с лоснящейся шкурой,
С таинственной дымкой во взгляде,
Я сяду надменной фигурой,
В зрачки твои пристально глядя.
С привычной кошачьей ленью,
Скользя на пушистых лапах,
Мелькаю я черной тенью
Смакуя твой вкус и запах.
Я вечным инстинктом кошки
Чутьем череды поколений
Помню тепло ладошки,
Берущей меня на колени.
Царапну по чуткой коже,
С грацией гордой и нервной.
Насильно держать не сможешь,
Бессмыслица это, наверное.
Но кошка умеет тоже
Быть нежной, послушной, верной…
Мы вернулись домой. Раздавая ценные указания о том, куда нести воду, я ступила на крыльцо и вдруг в нерешительности остановилась. На крылечке сидела моя старая знакомая — большая черная кошка. Вид у нее был изрядно потрепанный, видать, досталось бедолаге. Периодически она у меня появлялась, всегда в неожиданное время (я ведь и сама бывала здесь редко) и всегда в неожиданном месте. То я, проснувшись утром, обнаруживала ее спящей в своих ногах, то она заявлялась на кухню, когда я жевала что-нибудь на редкость вредное, типа колы и чизбургера. Тогда она вызывающе вспрыгивала прямо на стол и как бы случайно задевала бутылку пушистым боком, после чего кола оказывалась разлитой по близлежащим горизонтальным поверхностям, а кошка довольно спрыгивала мне на колени. Надо отдать ей должное, она не очень меня напрягала, я давно привыкла к ее выходкам.
Сама для себя я решила, что это кошка бабушки, которую я помнила, еще будучи ребенком. Ну и что, что сама бабушка давно умерла, а кошки столько не живут. Бабушка у меня была не простая, и вполне могла как-нибудь кошку заколдовать, чтобы она жила долго, ну и присматривала за мной, что ли. А как это еще можно назвать? Кошка никогда не питалась в доме. Я вообще не видела, чтобы она что-нибудь ела, а вот воду из источника пила. Я всегда наливала ей в блюдце этой воды, когда приезжала. Еще, она не любила ласку, и гладить себя давала крайне редко. Высший жест благоволения — прыжок на колени, пристальный взгляд, довольно дерзкое "мяу" и — шасть на пол. Бабушкину кошку тупо звали Муркой, ну я и эту так звала, а кошке было, похоже, все равно, потому что ни на имя, ни на "кис-кис" она все равно не отзывалась, и приманить ее было бесполезной идеей.
Но все-таки я была рада ее видеть. Надеюсь, и она меня тоже.Сегодня киса, увидев меня, выгнула спину, зашипела и кинулась мне под ноги.
— Чего это ты? — удивилась я. — Ты меня домой не пускаешь?
Мурка злобно заорала, и тут из-за моей спины выступил Андрей с канистрой воды. Если бы кошка была человеком, я бы сказала, что она ошарашена. Мне показалось, что она аж присела на задние лапы от удивления. Секунду они смотрели друг на друга, Андрей стоял неподвижно, а кошка обошла вокруг него, громко мяукнула, повернулась ко мне и пристально посмотрела мне в глаза. Честное слово, сцена была такая, что если бы она сейчас заговорила человеческим голосом, я бы не удивилась, ну ни капельки. Однако кошка почему-то не заговорила, а просто, гордо задрав хвост, торжественно сошла с крыльца и скрылась за углом дома. Ну, только короны с мантией не хватало. Андрей фыркнул, я отмерла, и мы наконец-то зашли в дом.
Размышления мага.
Во дворе ее дома меня ждал неприятный сюрприз. Когда я уже собрался заносить канистры в дом, то неожиданно перед моим взором предстал древний сильный маг, или, точнее, магиня, в образе черной кошки. Она тоже не ожидала меня увидеть здесь, я чувствовал, как она готовится нанести энергетический удар. И уже приготовился пострадать от ее руки, не имея возможность раскрыться перед Надеждой раньше времени. Но кошка, проникнув в мое сознание, считала информацию и тут же отступила, видимо решив, что я не представляю для ее подопечной никакой серьезной угрозы. Уф, пронесло. Кто эта женщина? Какая-то родственница Надежды, ее тайная покровительница? Девчонка, конечно, пока слабовата, если не видит мага в животном. А ведь если судить по ее досье, она уже такие сложные штуки умеет проделывать, которые не каждый опытный колдун исполнит. Наведенный морок она должна была распознать сразу. Что-то здесь не то. Кто-то очень сильно воздействует на девочку, блокируя ее магические способности. Ладно, с этим разберемся. Пойду, помогу своей красотке с обедом, а то она как-то не задумывается о том, что молодого здорового мужчину надо бы покормить.
Тот же вечер.
Продираясь через кустарник, мы все же дошли до старенького бабушкиного дома. Андрей очень любезно отодвигал передо мной ветки и придерживал крапиву рукой, обмотанной футболкой. Я благодарно смотрела на него и предлагала одеться. Вечер, комары сожрут. Бабушкин дом стоял на опушке леса, но это было давно, когда я была еще маленькой. Деревни давно здесь не было, наш домик сиротливо стоял в одиночестве, а лес продвинулся вперед, нехотя огибая избушку. Все заросло высокой травой, кустами. На бывшем огороде росли деревья.
Андрей беспечно махнул рукой, видать, о комарах он думал в последний момент. Поскольку делать было особо нечего, а я планировала навестить наше старое жилище, он увязался за мной, будучи абсолютно уверенным в том, что отпускать даму одну вечером в лес небезопасно. Вдруг волки съедят, львы, гиены. Кто там у нас еще в лесах по ночам водится? А может, ему просто было любопытно посмотреть, ради чего я потащилась бог знает, куда, на ночь глядя.
Я вытащила ключ из-под крыльца, и мы шагнули в темноту дома. Здесь не было сыро, пахло разными травами — они так и остались засушенными веничками висеть по стенам. Забрав отсюда почти все, я умышленно оставила их нетронутыми, чтобы сохранить родной запах из детства.
— Ну, надо же, — удивился Андрей. — Как в сказке. Смотри, и окна целы, и двери не сломали. Ключ под крыльцом, а никто не заходит.
— Ну, во-первых, тут брать уже нечего. Стол, кровать да стулья. А во-вторых, сюда никто и не сможет войти — здесь магическая защита. Старожилы помнят ее, уважают, новые — боятся, — рассуждала я, перемещаясь по дому.
Тут была маленькая кухонька и большая горница, когда-то разделенная пополам деревянной перегородкой, не доходившей до потолка. С одной стороны спали мы с бабушкой, с другой — было что-то вроде небольшой гостиной, стоял круглый стол, дряхлый сервант без стекол, потемневшие стулья. В углу комод, уже давно пустующий, и страшно скрипучее кресло-качалка. Оно издавала такие душераздирающие звуки, что я при переезде не рискнула забрать его в новый дом. Я с нежной улыбкой прикасалась к вещам, здоровалась с ними, тихо разговаривала. Андрей уважительно помалкивал сзади. Я включила свет, лампа была слабенькая, но и ее хватало, чтобы оживить темные тени по углам. Я когда-то не поленилась и бахнула кучу денег, чтобы заброшенный дом не отрезали от электрического снабжения. Правда, провода срезали пару раз, и мне, в очередной раз выложив круглую сумму, пришлось наложить на них простой заговор, но тогда это казалось такой мелочью. А сейчас я без волшбы ощущаю себя чуть ли не голой и уж точно беспомощной.