Шрифт:
Алексей Сквер
Увидеть Бога
.
Вызвать Дьявола мне, в конце концов, удалось. Конечно, потребовалось время на тренировку правильного произношения абракадабры. Пришлось поискать тех, кто смог подсказать, как правильно всю эту
Никаких человеческих жертв, крови младенца или свечей из человеческого жира, никакого осквернения могил и тому подобной бесовщины не требовалось. Пентаграмма, ряд символов, пять свечей по углам и заклинание на смеси коптского, эламского, хеттского и ещё чёрт его знает каких языков. У знающих людей глаза на лоб лезли. Перевести толком так никто и не смог, но мне этого и не требовалось. Главным для меня было правильное звучание.
Вопреки ожиданиям, Дьявол не возник в центре пентаграммы из языков пламени или клубов дыма. Спецэффектов вообще не было. Даже пламя свечей не дёрнулось, как обычно показывают в кино. Лишь только я закончил тщательно заученную формулу на языколомательном и давно неиспользуемом людьми наречии, как в дверь моей квартирки кто-то позвонил.
— Твою-то мммать… — я решил, что опять потерпел неудачу и придётся снова искать ошибки.
В подлинности заклинания я не сомневался. Конечно, я допускал, что окончательно сошёл с ума, но только благодаря надежде на встречу с Дьяволом я и жил до сих пор. Больше уже было незачем.
После смерти Маши и Егорки…
Мои жена и сын погибли в автокатастрофе. Пьяный урод на Круизёре вылетел на встречную полосу. Лоб в лоб. От машины Маши не осталось ни одной целой детали, включая задний бампер. Врачи сказали, что моя семья погибла мгновенно. Не мучились.
Я тоже умер. Вместе с ними. Прежнего меня больше не было.
А этот пьяный скот выжил. Его посадили быстро и качественно. Я нашёл людей, через которых достал его в тюрьме. Но это не вернуло мне семью. Известие о том, что он удавился, даже ничего во мне не ковырнуло. Издох и хрен с ним.
Время для меня остановилось. Смотрел семейные видеозаписи по кругу. Листал фотоальбомы. Пил. Бесился от сочувствующих рож и соболезнующих голосов в телефоне. Даже разбил несколько трубок. Вообще первое время после похорон помню смутно. Блуждание по реальности в пелене горя и тумане бессильной ярости.
От отчаянья пошёл по всяким бабкам и разномастным шарлатанам-вызывателям духов и прочим мошенникам.
В итоге неожиданно позвонил Гвоздь. Как оказалось, он осел в Омске. Я не видел его аж с 98-го, если не 7-го. Как разбежались, так и не видел. Вот он-то мне эту идею с вызовом Дьявола и сосватал. Точнее продал.
Вышло так, что до него дошли слухи о моём горе. Общих знакомых, кто избежал поездки на кладбище и в места не столь отдалённые, оказалось достаточно для того, чтобы ему слили информацию о моей поехавшей крыше. Гвоздь никогда не упускал шанса нажиться за чужой счёт. Чуйка у него — дай бог каждому.
Гвоздь прилетел ко мне в Питер и… рассказал о том, что продал душу Дьяволу. Я, конечно, не поверил. Я вообще в чертовщину никогда не верил, а уж после того как пообщался с местными магистрами колдовства и вовсе руки чесались разрядить им в пузо обойму — две. Однако Гвоздь сумел меня убедить. Он напомнил мне сколько раз остался жив буквально благодаря чуду. Даже рубашку снял. Я насчитал 16 дыр в его шкуре. Половина из них напротив жизненно важных органов. Печень, сердце. Это вам не хрустальный шар и немигающий взгляд клиента психушки,
отпущенного по ошибке на вольные хлеба. Сердце вообще должно было быть порвано минимум раза два. Однако никаких видимых последствий от старых ран кроме шрамов я не заметил. Наоборот. Мне даже показалось, что он ни капли не состарился. Меня вот разнесло за эти десять лет. И брюхо появилось, и рожа оплыла, а он как был стройным, так и остался. Сложилось ощущение, что он прибыл на машине времени прямиком из 90-х, а не на самолёте прилетел. Ни седины, ни залысин. Как выглядел тогда на тридцатник, так и сейчас смотрелся заматеревшим, но ещё сохранившим юношескую гибкость хищником.Гвоздь объяснил все эти чудеса именно сделкой с Дьяволом.
Я поверил. Хотел поверить и поверил.
Пришлось отдать ему всё, что имел. Бизнес, две квартиры… словом ВСЁ.
Он хотел и эту халупу, оставшуюся мне ещё от бабки, отмести, но я упёрся. Гвоздь сделал вид, что согласился и отдал мне всю необходимую информацию по вызову Дьявола. Сука. Всю, кроме правильного произношения формулы заклинания.
Когда я понял, что Гвоздь меня кинул, метаться было поздно.
Так он и сказал мне по телефону:
— Отдал бы всё, уже разговаривал бы сам знаешь с кем. Пожадничал — теперь побегай. Сам найди правильное звучание заклинания и всё у тебя получится. Попробуешь приблизиться ко мне — убью. Не звони мне больше.
И бросил трубку, скот.
Искать его и мстить было бессмысленно. Во-первых на это не было средств, а во-вторых… Во-вторых я очень хорошо помнил сколько раз его хотели замочить куда более серьёзные и подготовленные люди. Гвоздя мне было не достать, и я отложил этот вопрос до лучших времён, скрепя сердце.
Слава богу, я жил не в Мухосранске. Культурная столица как-никак. Найти понимающих древние закорючки людей удалось довольно быстро. Объяснить им, что меня интересует звучание, а не содержание было сложнее. Впрочем, по поводу содержания они итак в один голос заявляли, что это бессмыслица. Но мне было плевать. Я был одержим идеей поговорить с Дьяволом, и гнал от себя мысли о том, что Гвоздь меня просто швырнул по всем статьям.
Всё это, включая неудачные попытки вызова, было уже в прошлом. Я решил было, что и эта оказалась сорвавшейся. Сплюнув и мысленно матеря Гвоздя, поплёлся открывать дверь.
— Кто там? — в глазок никогда не смотрю — привычка. Слишком опасно это было когда-то. Да так и въелось. Я и напротив двери никогда не становлюсь. Всегда сбоку. Перестраховщик, но так уж привык.
— Гости — голос был девичий.
— Какие гости? Я никого не жду! — никаких девок я действительно не ждал. Мне уже давно было не до них.
— Колобок, открывай, считай, что я от Гвоздя.
Вот так. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Мою детскую погонялку «Колобок» нынче мало кто знал. Я её давно поменял на приличную кликуху «Кол», а последнее время, и вовсе был для всех — Николаем Юрьевичем.
Как бы там ни было — открыл. Да и что мне терять-то?
На пороге стояла девушка лет двадцати. Короткая стрижка — каре. Черноволосая как смоль. Такие же угольно-чёрные глаза. Шикарная, прямо таки голливудски белозубая улыбка. Ямочки. Красавица, одним словом. И фигурка — что надо. Короткая юбка подчёркивала длинные стройные ножки.
«Похоже в чулках… Вот это Ляля!» — подумалось мне.
— Ну, может, дашь войти, раз звал? — Девчонка сделала шаг вперёд, бесцеремонно отодвинув меня в сторону и, уже проходя в комнату, добавила — Я не Ляля. Зови меня… впрочем, какая разница? — разуваться она не стала. Подошла к пентаграмме, начерченной прямо на полу, хмыкнула и повернулась ко мне — Ты ведь знаешь кто я?