Суррогат мечты
Шрифт:
Большинство зомби оказались бывшими гражданскими, неведомо как сюда попавшими. Дима самолично разнес голову молодой когда-то женщине в остатках пуховика. Зомби, уже без половины черепа, упала навзничь на асфальт, вытянув вверх руки, и слепо шарила ими по воздуху. Истлевший труп с волочащимся по грязной земле ссохшимся комом из внутренностей ковылял наперерез Семецкому. Иван очередью в голову свалил мертвеца на землю, тут уткнулся лицом в собственные потроха, дернулся пару раз и застыл. Один раз в ответ раздалась автоматная очередь. Среди зомби выискалось и несколько военных, причем один даже в форме Спецназа. На плече бывшего бойца болталась почему-то дулом вверх СВД. Один из вояк
— Ложись! — рявкнул Черт спутникам.
Все дружно попадали наземь — бешеному дитяти ножа в руки не давати. Мозги у зомби стухли еще не настолько, чтобы забыть, что именно представляет из себя ручная наступательная граната, но дальше уже память подкачала, и швырнуть боеприпас в цель уже ума не хватило. И ходячий труп благополучно подорвался сам, да и своих сородичей «облагодетельствовал» — бывших с ним рядом зомби расшвыряло в стороны, как марионеток. Нутро гастронома заволокло белым дымом, остатки витринных стекол выдуло наружу, по спинам лежащих людей застучали куски прозрачного бритвенно-острого крошева.
Скоро с выходцами из фильмов ужасов было покончено. Воздух наполнился отвратительным запахом трупного тлена. Черт вскочил с земли, добил очередью упрямо пытающегося подняться покойничка и побежал к Гастроному, отважно вломился в не успевший рассеяться дым, на ходу надергивая на лицо респиратор. Через пять минут он появился обратно, держа снайперскую винтовку в руках. Вскинул к плечу, заглянул в оптику, отщелкнул магазин, осмотрел, взвесил на ладони и вставил обратно. Он успел даже обыскать бывшего хозяина СВД и исхитить у него из карманов пару запасных магазинов. Довольно хмыкнул, повесил добытое оружие на плечо.
— Заночуем в одном из домов. До вечера мы успеем максимум до канала, а ночью на ЧАЭС лезть бесполезно. Пошли, — скомандовал он и зашагал вперед.
Диме все еще казалось, что он затылком видит крадущуюся за ним черную призрачную тень и ему вслед глядят наполненные нечеловеческой ледяной мудростью глаза с вертикальным зрачком…
Костер трещал, плевался искрами в разные стороны и нещадно чадил горелой краской. Старые рассохшиеся обломки мебели, собранной по коридорам бывшего КБО на улице Курчатова (комбината бытового обслуживания) отлично подошли на роль ночного обогревателя и осветителя, каким пользовались древние предки людей еще в незапамятные времена. В этом сейчас было нечто мистическое: руины заброшенного города и несколько вооруженных угрюмых людей, собравшихся у большого костра, разведенного из того, что когда-то было призвано служить «царям природы», теперь ютящимся в «каменном шалаше».
Снаружи, за большими, панорамными окнами висела глухая ночь Зоны. Страшно и дико было видеть на фоне пепельно-серого неба, беременного своеобычными тучами угольно-черные громады домов. У обычного человека жилище ассоциируется с горящим светом в окнах, с теплящимся очагом. Но здесь это правило нарушалось раз и навсегда. На весь город только один живой огонь костра усталых путников… Это ли не удивительно? Жаль, что никто кроме безмолвных зомби и неведомых тварей Зоны никто не способен увидеть это и оценить по достоинству.
Люди прекрасно понимали, что свет костра в заброшенном городе виден издалека, и вполне может привлечь разнообразную нежить, желающую проверить, кого еще принесло в их обитель. Но ночь выдалась очень сырой и холодной, а защитные костюмы, хоть и выполненные с запасом прочности, от холода спасали слабо. Не тулупы же это были, в конце концов. После недолгих раздумий
пришли к решению разложить огонь, а от тварей, будучи все же насмелятся полезть, есть приветливые слова в виде свинцовых сгустков. Помирать — так с музыкой, но не в холоде и темноте же!Черт сидел в углу на разложенном спальнике и старательно чистил разложенную по деталькам винтовку. СВД ему досталась от покойника в весьма затасканном состоянии. Когда-то при жизни воин следил за оружием, но потом, уже после первой смерти, совершенно наплевал на состояние СВД, и теперь пришлось основательно заниматься работоспособностью всех механизмов. Удивительно вообще, что оптика осталась целой, и пристрелку заново производить не пришлось: Черт не поскупился на пару патронов и проверил меткость винтовки. Результат оказался вполне удовлетворительным.
Призрак выкатил куском металлического прута из костра вздувшуюся, обгорелую консервную банку с перловой кашей с мясом, зачем-то подул на нее, поставил вертикально, достал перочинный нож с комплектом складных лезвий и задумчиво уставился на свой потенциальный ужин. Рядом Дима увлеченно жевал брикет шоколада из сухпайка, заедая галетами с витаминной добавкой. Стоящий в дозоре Эдик с автоматом наперевес внимательно вглядывался в темные безмолвные улицы города. Если честно, безнадежное это было занятие: даже самому внимательному взгляду, если, конечно, он не кошачий, постоянно мерещились скользящие бесплотные тени. А может быть, они там и были?
— Что попросишь у Монолита? — спросил Иван Журналиста.
— Не знаю, — угрюмо буркнул лежащий в углу на натасканных расслоившихся кусках фанеры парень, — Много у меня главных желаний, но какое важнее — никак не придумаю. Скорее всего, сенсацию попрошу, такую, чтобы слава была и имя громкое…
— Думаешь, Исполнитель за тебя репортаж напишет? — фыркнул Сапог, дымивший «беломориной».
— А ты сам бы что попросил? — ощетинился Журналист.
— Ха! У меня, брателло, с этим заморочек нет и не будет. Бабла побольше, а там все само образуется.
Дима усмехнулся и покачал головой: обычный человек. У которого мечты попахивают носками недельной свежести и продуктами физиологических выделений живого организма. Такой же, как все. Жадный до отупения, в меру трусливый и осторожный, подверженный самым заскорузлым, низменным желаниям и страстям. И эгоистичный. В принципе, как и девяносто девять целых и девять десятых процента людей. Ничего нового.
Эдик у окна вдруг вскинул автомат к плечу и щелкнул клавишей ПНВ, но потом медленно опустил оружие, однако прибор не выключил.
— Что случилось? — встрепенулся Семецкий.
— Ничего, — промолвил ученый, не отрываясь от наблюдения, — Просто показалось, что мелькнула какая-то здоровенная зверюга. Очень быстрая…
«Не показалось тебе, — подумал в ответ Шухов, вмиг облившись ледяным потом, почти подавившись куском шоколада, — Она и правда очень большая. И быстрая».
Черт напоследок протер каждую железячку мягкой фланелькой и быстро, профессионально собрал винтовку, передернул затвор, потом отсоединил магазин, передернул еще раз, поймал в ладонь вылетевший патрон, вскинул оружие к плечу и нажал курок. Сухо щелкнул ударник. На мрачном, каменном лице наемника просквозила мимолетная улыбка: он очень любил оружие во всех его проявлениях, способное убивать в любых условиях. Если бы кто-то заглянул в глухую и недоступную для других душу этого человека, то поразился бы, узнав о мечте Черта. Ее не было. Вообще. Но вряд-ли наемник понимал это и до конца сознавал. Он вообще не любил копаться в себе, воспринимая мир просто таким, какой он есть, не зацикливаясь на морально — этических вопросах.