Студент поневоле
Шрифт:
— Баллов не добрал.
— Туда сложно, — посетовал Олли.
Я кивнул.
— Не переживай, — Оливер решил подбодрить меня. — Оно и к лучшему. В сто раз интереснее быть «превращателем», чем «написателем». Ну что такое «написатель»? Сидит себе, сидит и пишет, пишет и пишет. А ну как не то напишет? Магисториум Мистериума живо думалку вправит. «Написатель» — человек подневольный. Строчит только на заданную тему по своей специализации, иначе, и в тюрьму можно загреметь. А здесь — никаких тебе специализаций. «Превращатель» — свободный человек. Закончил колледж и иди куда хочешь. А чтобы свободным «написателем» стать — надо особые привилегии иметь или против Магисториума идти. Тогда ссылки
Он снова принялся лихорадочно тереть пол и рассказывать. Я полз рядом с ним и понемногу узнавал их семейную историю. По всему выходило, что дядя Оливера был деревенским «написателем», специалистом по урожаю, поголовью скота и хорошей погоде на завтра. Но однажды он преступил закон и написал не о том. Хотел помочь другу. В итоге, дядю-написателя взяли под стражу…
Честно говоря, слушал я вполуха. И плохо понимал, о чём речь. Я тогда ещё не знал, кто такие «написатели» и «превращатели». И не хотел знать. В голове билась одна мысль: «Домой!».
Я вертел головой во все стороны в поисках выхода. Заглядывал в узкие окна, расположенные с одной стороны коридора, слева от нас. Но ничего обнадёживающего за ними не видел. Тот же унылый пейзаж: пасмурное утро и деревья-скелеты. Тем временем Олли переключился на мечты о том, как закончит колледж с отличием, станет «превращателем» и отправится путешествовать, подрабатывая в городах и селеньях. Как его будут уважать и каким он будет «мастером превращений»…
Понемногу, за мытьём полов и разговорами, мы добрались и до лестницы. Поясница у меня разламывалась от боли, руки покраснели от холодной воды и ныли от постоянного выжимания тряпки. Да и в коридоре явно был не курорт. Изо рта при разговоре шёл пар, я продрог так, что даже труд не помогал. Олли же словно не чувствовал холода, и я виду не подавал, что замёрз, хотя время от времени меня охватывала дрожь. А в голове крутилась только одна мысль: «Благословен тот мир, в котором изобрели моющий пылесос и электрообогреватель». Дома мне не приходилось убираться, тем более в таком холодильнике… Хуже некуда! Я в сердцах шваркнул тряпкой об стену и заметил, как нахмурился Олли.
И вдруг увидел её! Такую желанную и манящую. Она стояла в простенке возле окна и притягивала к себе. Такая одинокая, крепкая и деревянная. С отполированной до блеска ручкой. Швабра! Её появление существенно облегчало нашу участь и ускоряло процесс. С криком: «Ура!» я ринулся к ней и схватил пока не поздно… Неожиданно за спиной «дзэнькнуло», словно кто-то стукнул согнутым пальцем по стеклу… И вот в руках у меня уже не бесценная швабра, а тощая веснушчатая девчонка. И ехидно хихикающая к тому же. Позади меня кто-то весело вторил ей, и, обернувшись, я увидел другую девчонку. При этом выпустил первую, и они обе с громким, обидным смехом умчались вверх по лестнице. А мне осталось только смотреть им вслед, раскрыв рот.
— Ничего себе!
Или у меня начались галлюцинации от непривычного положения тела, или это часть изначального бреда.
— Нет! Ты это видел?! — возмущённо воскликнул я.
Олли неторопливо подошёл и констатировал:
— Второкурсницы. Спустились протереть зеркала. На первом этаже самые старые зеркала, вот и отправляют второй курс. Девчонки пошутить решили. И всего-то.
Он оглянулся.
— Понятно. Никогда не трогай то, что находится перед зеркалом.
— Зеркалом?
И тут только я обратил внимание на очевидный факт. На то, что давно заметил, но не придавал значения. В коридоре висели зеркала. Большие, прямоугольные и старые, в громоздких растрескавшихся рамах. Некоторые из них выглядели совсем древними — тусклые, мутные, желтоватые, кое-где взявшиеся волнами и покрытые чёрными
точками. Я не понял, что он имел в виду, поэтому пожал плечами и спросил:— Почему?
— Ну ты даёшь, парень! — искренне поразился он. — Ты что, первый день на свете живёшь?
В каком-то смысле так оно и было. Но я мог только промолчать или помычать нечто невразумительное:
— Ммм…
Олли покачал головой.
— Странный ты, — он хмуро окинул взглядом мою футболку, рубашку, джинсы и кеды. — И одет чудно.
Как одет Олли и остальные мне было откровенно по барабану. Я и в нормальной-то жизни не обращал внимания на подобные нюансы, а тут и так не до этого.
— Ты будто из заморского города Фегля, — продолжал Олли, подозрительно прищурившись.
— Оттуда, — подыграл я.
— А я-то думаю, гадаю. Тогда ясно. Там, говорят, все жители чудные. И волшебники все, как один, прирождённые.
Вот я и попался! Ладно. Придётся врать до последнего, мне не привыкать! Хуже всё равно не будет.
— А мне не повезло, — пожаловался я. — Мне попались строгие родители, и способностей к волшебству у меня нет.
— Бедолага, — посочувствовал Олли.
— И местных порядков не знаю. С какого такого перепугу мы драим полы?
— Так положено, — серьёзно ответил Олли. — Зеркала содержатся в чистоте. Нас предупредили. Это самое важное. Ни пятнышка, ни пылинки. Иначе, ну ты понимаешь.
Ничего я не понимал, но на всякий случай кивнул.
— Распоряжение ректора. О! А ректор следует указаниям Серого герцога. А Серый герцог — ух! Прирождённый колдун. Как-то приезжал в нашу деревню. Волкопсы перед ним на брюхе ползали.
Олли со свистом втянул воздух и закашлялся. А когда прокашлялся, продолжил:
— Мы — первокурсники — делаем всю чёрную работу — моем пол, стены. Второй курс убирает верхние этажи. Там почище. Третий — протирает зеркала. Наверху. Там зеркала поновее и получше. А здесь старые, ещё со времён прежнего ректора.
— А четвёртый и пятый?
— Готовятся к экзаменам.
Олли вздохнул.
— Ну, пошли, что ли, лестницу мыть.
— Пошли.
Я всё же рискнул спросить:
— Олли, а как отсюда выйти?
— Но ты же как-то сюда вошёл, — хмыкнул он, выжимая тряпку.
— Я не про то, — отмахнулся я. — Какой-нибудь другой, запасной выход есть?
— Не знаю. А тебе зачем? — Снова этот подозрительный взгляд.
Я огрызнулся:
— Погулять хочу.
— Первокурсникам без сопровождения преподавателей выходить нельзя. Таковы правила.
— А если мне родственников навестить нужно?
— Не отпустят. Закрытое учебное заведение. Так герцог распорядился.
— Но мне очень нужно уйти, — отчаялся я.
Оливер посмотрел на меня с сочувствием.
— Что, очень надо?
— Очень!
— Можно попробовать через гостевой вход, но там привратница. Не выпустит. С ней не договоришься.
— А если подкупить?
— Чем? — Олли усмехнулся.
— А ночью?
— Ты и правда с Луны свалился, парень из Фегля, — он фыркнул. — Ночью невозможно! Да и запирается всё. Но даже если ты каким-то чудом выйдешь отсюда, то куда ты пойдёшь? Вокруг — Древний лес. А в лесу рыщут волкопсы, бродят чёрные медведи и подстерегают сухие спуны…
Олли нервно сглотнул, и глаза его наполнились страхом. Непонятно было, кто из перечисленного монстрятника пугал его больше всего.
— Чем тебе здесь плохо? КЧП, знаешь ли, не самое худшее учебное заведение. Даже одно из лучших. Да, места здесь глухие, но поступить сюда непросто. Кого попало не берут, способности иметь надо. Мы целый год готовимся к поступлению, занимаемся, а ты вот так — всё бросить и уйти. Или испугался трудностей? В университет тебя всё равно не возьмут. Куда пойдёшь?