Стажер
Шрифт:
— Почему был? — полюбопытствовала с самым невинным видом, отступая в сторонку, чтобы пропустить бегущих из дома лакеев, спешащих оказать помощь гостю.
— Не увлекайся, — вместо этого попросил Егор и выразительно посмотрел мне в глаза.
— Это будет сложно, — вздохнула, но потом поддалась порыву и, шагнув вперед, аккуратно поцеловала его в уголок губ, чтобы не испачкать помадой. — Давай быстренько, хорошо? Мне тут не нравится.
— Хорошо. — Серебристые глаза сверкнули расплавленной сталью, а затем он обернулся к Игорю, который руководил транспортировкой тела графского сына, и, повысив
— Да-да, конечно, — неприязненно скривился княжич и махнул рукой на одного из приятелей. — Юрия ты знаешь, он сегодня мой секундант. Бой на мечах, до первой крови. Без магии.
И многозначительно повторил:
— Совсем без магии. На обычных шпагах.
Хм, а вот и подвох…
— Смотрю, ты без оружия, — глумливо заявил Игорь, когда Егор недовольно прищурился. — Могу выделить что-нибудь из своей коллекции. Например… Вот этот превосходный клинок.
Он повернулся к слуге, который всё это время стоял неподалеку, и взял из его рук что-то короткое и откровенно ржавое. Показалось даже, что оружие обломано в последней трети.
Это было так… низко!
Он правда думает, что его это красит?
— Не надо, у меня своё, — покачал головой Егор и кивнул Доку, который преспокойно снял с плеча длинную сумку-чехол, совершенно незаметную из-за его массивной комплекции, и вынул оттуда изумительный в своей простоте сверкающий полированной сталью клинок. — Будешь проверять на наличие магии?
Скривившись, словно проглотил лимон целиком, княжич мотнул головой, процедил «я тебе верю» и махнул рукой на площадку чуть левее. Она была круглой, метров семи в диаметре и выложена мозаичной тротуарной плиткой нейтральных оттенков.
Сам княжич принял шпагу из рук своего секунданта, и братья шагнули в дуэльный круг. Разошлись. Какое-то время простояли молча, изучая друг друга. Затем Игорь скривился снова и бросился вперед в стремительной атаке.
А он и впрямь хорош…
Как бы ни было мне неприятно признавать, фехтовать княжич умел. Уж насколько я была начинающим фехтовальщиком, но уже видела некоторые приемы и связки, отмечая и стремительность, и идеальность исполнения, и в целом безупречность как атак, так и защиты.
При этом видела и то, что атакует чаще Игорь, а Егор старается оставаться в защите, но пока не понимала, какой в этом смысл. Я чего-то не знаю?
При этом именно защита Стужева была безупречна и сколько бы Игорь ни ярился — не мог даже оцарапать «Витязя».
А потом…
Пространство дрогнуло.
Ох, нет!
За секунду до того, как в пятнадцати метрах от нас почти у самой ограды засиял сочным фиолетовым цветом высокий, как минимум пятиметровый разлом, я схватила за руку стоящего рядом Дока и начала тревожно озираться, уже понимая, что значат охватившие меня ощущения. А потом меня долбануло так мощно, что я захрипела и сложилась пополам, практически повисая на Савелии. В голове зашумело, перед глазами заплясали черные круги, под носом стало тепло…
— Полиночка…
— Полина!
— Есть! Я тебя сделал! Сделал!!
— Сделал-сделал, отвали. Объяви лучше эвакуацию, у тебя на участке мельтистихийный разлом пятого уровня.
—
Бл@#%!— Какого?.. — пробормотала я через силу, пропуская мимо ушей чужие вопли, но расслышав главное, а когда открыла глаза и осознала себя на лавочке на коленях у Савелия, который старательно снимал с меня симптомы энергетического удара своими сияющими зеленью руками, заметила и тревожный взгляд Стужева, подбежавшего к нам.
И кровавый росчерк в районе плеча на его уже не очень белой футболке.
Стало так обидно… Проиграть дуэль из-за моего обморока! Так глупо!
— Я в порядке, — улыбнулась вымученно, сама придерживая у носа заботливо поданный Доком платок. — Сейчас пройдет. Ты сказал «пятого уровня»? Ещё и мультистихийный? Уверен?
— Абсолютно, — скривился, уже вынимая из заднего кармана телефон и торопливо набирая вызов. — Я с таким уже сталкивался. За последние пять лет всего два раза, но всегда это было тяжело и не без потерь.
Коротко переговорив с Олегом, следом Стужев позвонил ещё кому-то и ещё… Кажется, командованию, а затем и какой-то группе ребят (их позывные я не знала), после чего взглянул на нас с Доком и выразительно мотнул головой в сторону особняка, где всё усиливалась нездоровая суматоха.
— Док, эвакуируй. Это не ваш уровень, ты знаешь.
— Само собой, командир, — даже и не подумал возражать Савелий, перехватывая меня крепче, когда я вскинулась. — Мы в сторонке постоим, раненых полечим. Даже не сомневайся, внутрь ни ногой. Мне прошлого раза хватило.
Кивнув, Егор на секунду задержал взгляд на мне… А затем с долю секунды облачился в броню и отправился к разлому.
И мне оч-чень не понравилось то, как он на меня посмотрел.
Будто прощался!
— Док, а что было в прошлый раз? — уточнила тихо, не сводя взгляда со спины удаляющегося «Витязя».
— Пять команд. Трое суток жестокого рубилова. Минус семь замечательных ребят… Ещё пятеро инвалиды.
— А противник? — нахмурилась, до последнего не сводя взгляда со Стужева, который не замедлился ни на шаг, даже пропадая в мареве разлома.
— Сложный, — вздохнул Савелий, словно не хотел об этом говорить. — Многочисленный. Знаешь, я… Не могу это описать. Это как порождение ночного кошмара. Сотни порождений. У мультистихийных тварей довольно высок морфизм и это некая мешанина из челюстей, клыков, клешней и ядовитых жал. Бешеная регенерация и почти полный иммунитет к магии.
— Где он?! — Со стороны особняка к нам подбежал почему-то злющий княжич, которого я опознала только по голосу, потому что он тоже успел облачиться в боевой доспех с нежно-лавандовыми проблесками.
Док молча кивнул на разлом и Игорь, почему-то смачно чертыхнувшись, рванул в ту сторону.
Хм-м…
— Чего это тон? — Я даже вслух озадачилась.
— Знал бы его хуже, сказал бы, что братская любовь, — приглушенно хмыкнул Док, в глазах которого тоже промелькнуло удивление. — Но подозреваю, что это банальная зависть. Если Стужа снова проявит себя идеальным бойцом и командиром, князь снова начнет ставить его в пример Игорю. Проходили уже.
— Идиотизм, — скривилась и аккуратно выпрямилась, давая понять, что достаточно пришла в себя и меня можно отпустить. — А какой у него позывной был?