Серый экспресс (СИ)
Шрифт:
– Все же отстоял Тишила свое право на представление.
– Усмехнулся я, выходя на улицу и устремляясь к коляске, у дверцы которой обнаружилась и хозяйка дома, одетая по-домашнему, без всяких верхних накидок. Из теплой одежды только и есть, что белая шаль на плечах да меховая муфта на руках.
– Заряна Святославна, доброго утра вам.
– И вам того же, Виталий Родионович.
– Чуть улыбнулась Смольянина, преградившая мне путь к экипажу.
– Замерзнете же, хозяюшка.
– Покосился я на непривычный мне предмет одежды.
– Почто в такую погоду так холодно оделись?
– Не успею, Виталий Родионович. Я ж только проводить вас вышла. Негоже по таким делам с пустого двора уезжать.
– Усмехнулась Смольянина и кивнула на коляску.
– Вот, как и просили, экипаж в вашем распоряжении.
– Благодарю вас, Заряна Святославна. Лейф уж доложил.
– Как же, видела я, как ваш паренек коляску исследовал да упряжь. А уж лошадям только что в глотку не залез, осматривая.
– Хозяйка махнула рукой в сторону застывшего каменным изваянием Лейфа, уже устроившегося на месте возницы.
– Справный парень.
– Это точно.
– Согласился я, с тоской вспоминая, что сегодня остался без привычных утренних булочек, мастерски приготавливаемых "справным парнем". Невелик завтрак конечно, но выходить в круг с набитым брюхом - полный абсурд. Антибиотиков здесь нет, а местным эскулапам с их магией я пока не особо доверяю. Вроде бы и сам начал потихоньку "колдовать", а доверия к подобным способам лечения, как в том мире не было, так и сейчас нет... Может просто не успел привыкнуть, а может из-за той пары дел в моей практике, когда приходилось сталкиваться с "целителями"-шарлатанами, черт его знает. Но раз уж так получается, то следует самому поберечься..
– Вы уж берегите себя Виталий Родионович.
– В унисон моим мыслям проговорила Смольянина, отступая в сторону и давая мне возможность забраться в коляску. Едва я оказался внутри, хозяйка дома уже виденным недавно жестом перекрестила меня и хлопнула ближайшую к ней лошадь по крупу.
– С Богом. Трогай!
От командного голоса, вдруг прорезавшегося у Заряны Святославны, лошади дернулись и тут же рванули со двора крупной рысью. По-моему, Лейф даже кнутом взмахнуть не успел.
Мы промчались по полупустым улицам Загородского конца к центру города, свернули у Детинца на Людин конец и, миновав вокзальную площадь, выехали к небольшому парку, тихо поскрипывающему голыми ветвями облетевших многовековых деревьев. Коляска сбавила ход и медленно покатилась по расчищенным от палой листвы, посыпанным мелким песком дорожкам. Скорый ход в парке запрещен, как пояснил Лейф, склонившись к небольшому окошку, прорезанному в тенте коляски. Ну и ладно! Времени у меня еще навалом, а вокруг вон какая красота... Пусть осень, пусть холодно, зато как горит багрянцем и золотом кленовая листва, усыпавшая землю под могучими стволами деревьев, как светит солнце, чертя на земле абстрактные рисунки угольно-черными тенями от ветвей все тех же дубов и кленов... и масляно блестят листья какого-то вечнозеленого кустарника, живой изгородью вьющегося вдоль дорожек. А вокруг никого. Пусто поутру в парке. Будний день, как-никак. Только слышен мягкий топот копыт по песчаным дорожкам, да скрип рессор моего экипажа... Ну да, и Лейф матерится. Блин, такую идиллию испоганил, сын ушкуйника!
До меня донеслась очередная рулада моего возницеповара, и лошади встали.
– Что там, Лейф?
– Спросил я, пытаясь рассмотреть что-либо в окошке дверцы коляски. Бесполезняк, конечно.
– Да кто ж его знает, Виталий Родионович.
– Прогудел парень, но в голосе мелькнули настороженные нотки.
– Вышли вон двое каких-то на дорожку, и с места не сходят. Пойти что ль узнать, чего им надобно?
– Нет. Сиди на месте. И, Лейф... у тебя там, найдется что-нибудь для самозащиты?
– А тож.
– Я вполне отчетливо представил себе ухмылку ушкуйника.
– Ежели правильно вожжами-то пройтись, то нападавший
– Понял.
– Проговорил я.
– Сиди не дергайся. Как только выстрелю, падай на пол. Да не вздумай лезть под выстрелы!
Ну не нравятся мне такие шутки. Здесь, конечно, просвещенное девятнадцатое столетие, да только думается, что и тут найдутся любители легкой наживы. А уж на заказ они действуют, или наобум, это другой вопрос.
Я чуть напрягся, формируя сеть познания и, спустя мгновение, уже точно знал, что вокруг нашей коляски собралось пять человек. Двое преградили дорогу, а еще трое подошли к остановившемуся экипажу сзади, так что Лейф их увидеть не мог.
– Сзади трое.
– Тихо проговорил я для возницы.
– Эй, в тарантасе, вылазь давай, барчук!
– Голос одного из преградивших нам путь придурков, был хрипл и простужен.
– А то что?
– Поинтересовался я. Вытащил барабанник и тихонько опустился на пол, одновременно напрягая ноги для удара в левую дверцу коляски. То, что атаковать меня будут именно через нее, мне подсказала сеть познания, послушно передавшая ощущение живых существ, огибающих коляску слева. Двое не увиденных Лейфом разбойничков уже подобрались к дверце вплотную, оставив своего "коллегу" у задней стенки экипажа.
– А то выволокем, сам не рад будешь!
– Просипел знакомый уже голос, и в ту же секунду я, со всей дури, ударил в дверь обеими ногами. Самый шустрый неудачник схлопотал удар дверцей по морде и, отлетев в сторону, затих. Второй же, не ожидавший такого поворота, и потому на секунду замешкавшийся, огреб рукоятью барабанника по черепу и кулем рухнул на землю. "Сварскольд" пару раз рявкнул в белый свет как в копеечку, заставив оставшихся на ногах бандитов шарахнуться в стороны, и я, выпав из экипажа, нырнул под коляску.
– Не дури, барчук!
– Голос "переговорщика" донесся откуда-то справа, но ответа от меня не дождался. Я в этот момент как раз взял "на мушку", третьего горе-налетчика, остававшегося за задней стенкой экипажа. При звуке выстрела он, как и остальные подельники, упал наземь, так что сейчас ствол "сварскольда" упирался ему в переносицу.
– Оружие есть? Кто такие, чего нужно?
– Шепотом поинтересовался я у затаившего дыхание разбойничка.
– Так с Плотни мы...
– Так же шепотом ответил тот, демонстрируя пустые руки.
– Атаман сказал, через парк седни богатый барин ехать будет, вот мы и...
– Понятно. Отползай.
– Приказал я придурку, и тот, с готовностью закивав, не вставая на ноги, начал разворачиваться, елозя пузом по песку. Почему придурок? Потому что решил, что я поверю в его безоружность. Удар рукоятью барабанника по затылку, нанесенный горе-налетчику из неудобного положения, тем не менее вполне удался, и небритая физиономия разбойника безвольно ткнулась в песок. Вот. Трое готовы. Теперь можно и с оставшимися красавцами побеседовать.
– Ау, чего замолк, переговорщик?
– Крикнул я.
– Так и не молчу я вовсе, барчук. Наоборот, это ты отвечать не хочешь, когда с тобой добрые люди разговаривают.
– Ну вот, ответил, и чего ж тебе надобно, "добрый человек"?
– Так это... ой е-ео.
Не понял! Это что такое?
– Виталий Родионович, все. Готовы тати.
– Веселый голос Лейфа заставил меня выматериться. Не утерпел повар, полез в драку. Небось, пока разбойнички от моих выстрелов тихарились, парень незаметно слез с коляски и, миновав кустарник, зашел к татям в тыл. Ну я ему устрою варфоломеевскую ночь и утро стрелецкой казни, импровизатору хренову. Надеюсь он этих уродцев хоть не насмерть приголубил... А то что-то не хочется еще и с сыскарями знакомство сводить.