Чтение онлайн

– Обижаете, господин Старицкий.
– Фыркнула дама.
– Чай у реки живем, да в столице. Найдется все что пожелаете... Но. Предлагаю пари.

– О?
– Оказывается госпожа Смольянина еще и азартна? Положительно, чУдная женщина. Начинаю завидовать Грацу, самой что ни на есть черной завистью.
– И что же будет предметом нашего спора?

– Проигравший накрывает обед по рецептам выигравшего.
– Усмехнулась хозяйка.

– Идет. Приступим?
– Согласился я. Смольянина кивнула и, взяв со стола небольшой колокольчик, тряхнула его. По террасе поплыл тонкий звон, и через мгновение в дверях показалась служанка, этакая серая мышка в строгом платье. Выслушав распоряжения хозяйки, девушка заверила, что все будет готово немедля, и испарилась.

Не люблю уху... Но готовить умею, поскольку ее очень уважали

мои друзья. Они то и подбили на первое приготовление сего блюда, однажды взяв меня на "слабо". Дескать, не любишь уху, потому как не умеешь ее готовить. Ну-ну. Через четыре часа, я уже кормил этих обормотов тройной ухой по-царски. Трескали так, что за уши не оттащишь. Вот и сейчас, хозяйка дома крутится вокруг плиты, вдыхая аромат готовящегося на открытом огне блюда. Ну а теперь причина нашего спора. Я аккуратно разрезал лимон и, свернув у попавшегося под руку чайника, серебряное ситечко, так же аккуратно выдавил через него сок в котел. Десять минут прошло, убираем котелок с открытого огня и даем ухе потомиться еще с четверть часа.

Пока я корпел над ухой, госпожа Смольянина уже велела накрыть стол, не забыв и об альтернативе моему блюду. Не верит в мой кулинарный талант Заряна Святославна. Зря.

От позднего обеда и восторгов хозяйки по поводу приготовленного мной рыбного супа нас отвлек нежданный гость из Особой канцелярии. Честно говоря, когда я обсуждал с князем возможность установки в доме телефона и получил туманное обещание "подумать", я совершенно не ожидал, что вопрос будет решен положительно и столь быстро.

Вот знал ведь, что в конце-концов, что-то подобное произойдет... Но почему именно сейчас? Неужто, так трудно было хоть годик подождать? Впрочем, глупый вопрос, судьба, это такая стерва, что при ее участии, надеяться на лучшее можно только в гробу. Эх. И дернул же меня черт отправиться в театр. Сидел бы себе дома, с книжкой, сигаретой и бокалом порто, к которому меня так неожиданно пристрастил профессор, и в ус бы не дул. А теперь... Ну вот что мешало этому придурку в аксельбантах, что сидит в ложе напротив, прийти в театр завтра? Но нет, не с моим везением. Блин, надо было еще тогда, у "Летцбурга" под мостовую его закатать вместе со всей гоп-компанией, сейчас бы и проблем не было. Ладно, если бы да кабы, это не наш вариант. Попробуем найти плюсы в нашей нечаянной встрече... А их немного. Первый плюс, это то, что ныне офицерик в одиночестве, а значит очередной махаловки в стиле "пятеро против одного", не будет, а будет хольмганг. Точно будет. Вон как доблестный воин побагровел, меня увидев. Не хватит у него выдержки, дружков кликнуть, да всей компанией на меня навалиться. Вот ей-ей, как только занавес опустят, он тут же завалится в ложу профессора, любезно мне предоставленную на сегодняшний вечер, что бы вызвать меня в круг. Второй плюс в том, что по правилам, да-да, не зря же я почти все свободное время провожу в библиотеке, успел с местным дуэльным кодексом ознакомиться... так вот, по правилам, выбор оружия будет за мной, как за вызываемой стороной. А значит, всякие неожиданности и неприятности с этого направления, для меня исключены, а вот для моего противника, только начинаются. Хе. Ну в самом деле, не буду же я с ним рубиться на саблях, всего-то после месяца с небольшим занятий? Я ж не самоубийца. Что бы там Тихомир не говорил по поводу моего растущего не по дням, а по часам умения, как бы не хвалил своего великовозрастного ученика за скорость и реакцию, но то, что даже самому среднему бойцу, я пока, что называется: "на один зуб", сие есть факт непреложный, хоть и печальный. А значит, никаких сабель, шпаг и мечей. Правда, к моему удивлению, огнестрельное оружие использовать в хольмганге не дозволено, но это единственный, встреченный мною в кодексе запрет подобного рода. В остальном, хоть на катапультах перестрелы устраивай. Вот так-то. О! Легок на помине.

За моей спиной скрипнула входная дверь, и я почувствовал легкий сквозняк, принесший с собой тяжелый дух перегара. Похоже, мой будущий противник уже серьезно набрался. Ну ничему люди не учатся!

– Ты... Вы... Име-ик-ю...
– Сипло произнес голос. Я медленно обернулся, затылком чуя устремившиеся в ложу профессора, взоры немногочисленных зрителей,

не пожелавших покинуть зал, в антракте. А передо мной оказался покачивающийся, словно былинка на ветру, лейтенант, уже один раз летавший под моим чутким руководством, и теперь рискующий повторить сей в вышей степени экзистенциальный опыт... да, изначально у меня не было такой цели, но кто ж знал, что от него так несет?! Это ж сколько надо было выжрать, и в какой помойке, что бы получить такую оригинальную смесь ароматов, а?

– Любезнейший, подите прочь, от вас воняет.
– Буду я еще ждать, пока это чудо проспиртованное сможет выговорить свое имя. А зрители-то как заинтересовались... Дьявол. И черт с ним, испортил мне вечер, урод, пусть пеняет на себя.

– Да вы... ты...!!! Я ж тебя-ик...
– Еще пуще побагровело это недоразумение и вдруг выдало тираду, почти трезвым тоном.
– Господин как-вас-там, я, Государева Плесковского полка десятник, боярин Голова. У, должно быть памятного вам ресторана, вы оскорбили меня и моих друзей. К сожалению, они вынуждены были покинуть столицу, получив предписание по новому месту службы на южной границе, а посему не могут присутствовать здесь сейчас, дабы пообщаться с вами. Но, думаю, они будут безмерно рады узнать о нашей встрече. Имею честь вызвать вас в круг.

– Виталий Родионович Старицкий, заштатный письмоводитель Государевой Особой канцелярии. Жду ваших поручников через три дня, поутру в доме Смольяниных. А сейчас, выйдите вон. Вы мешаете мне смотреть спектакль.
– Я демонстративно приложил к носу платок и повернулся лицом к сцене, где уже разворачивалось второе действо. Охреневший десятник еще пару секунд посопел за моей спиной, а затем, выматерившись, вывалился из ложи. М-да. Кажется, сегодня о хольмганге будет трещать весь Хольмгард. Чтоб он провалился, этот чертов десятник!

– Ну, Виталий Родионович, такого я от вас не ожидал. Нет, никак не ожидал!
– В очередной раз покачал головой князь, приехавший к Смольяниным, буквально через полчаса, после того как я вернулся из театра, и теперь расхаживающий по моей гостиной с каким-то удивленно-злым видом. Ментал вокруг Телепнева бурлил, а цвета, в которые окрашивались его тонкие оболочки, наводили на мысли о суициде.
– Как вас только угораздило попасть в такой переплет, а? Хотя... именно с вами, по-моему, может происходить и не такое.

Кажется "сиятельство" начал успокаиваться. Вон и бордово-черные оттенки оболочек сменяются куда более светлыми и ровными цветами. Не ангельское сияние, конечно, но и в дрожь от него не бросает, уже хорошо.

– Ладно, Виталий Родионович. Сделанного не воротишь...
– Вздохнул князь, присаживаясь на диван. Тут же нарисовавшаяся рядом Лада, поставила перед ним небольшой поднос с небольшим чайником, окруженным различными молочниками, сахарницами и конфетницами. Телепнев с подозрением окинул взглядом угощение, и недоуменно хмыкнул. Да уж, о том, что глава Особой канцелярии обожает кофе, по-моему знает вся столица, а тут такой облом!

– Уж извините, Владимир Стоянович, но в этом доме, после десяти вечера о кофии даже я не смею заикнуться.
– Развожу руками. А что делать, если Лада действительно, втихую проводит такую политику. Сам видел, как она, в своей заботе о здоровье моей бренной тушки, не прошедшей пока курс здешней медицины, ровно в десять вечера вылила в канализацию недопитый и забытый мною в кабинете, кофе.

– Что ж, может оно и к лучшему. Супруга моя тоже с сей пагубной привычкой борется, по мере сил. Да только все без толку.
– Телепнев нехотя пригубил чай и, отставив чашку подальше, вернулся к теме хольмганга.
– Виталий Родионович, хоть поделитесь, с кем биться собрались, а то по городу столько слухов бродит, и все разные. Чему верить и не знаешь.

Ага, как же! Наверняка, ведь к утреннему приезду в присутствие, князя уже будет ждать на столе обстоятельный доклад: кто с кем, где, когда и как. Да только будет это завтра, а знать ему хочется уже сейчас.

– С десятником Плесковского полка, боярином Головой.

– Так-так-так.
– Князь нахмурился.
– Может, Государева Плесковского полка?

– Ну да.
– Кивнул я.

– Час от часу не легче. Виталий Родионович, что вам мешало набить мор... э-э, повздорить с какими-нибудь другими офицерами?
– Всплеснул руками князь.
– И я дурак старый, удовольствовался лишь словами Ратьши, и проверить сих господ не удосужился.