Революция
Шрифт:
Именно после этого решения мы и занялись самым скучным, самым нужным и самым неблагодарным делом — логистикой живого груза.
Тащить криокапсулы прямо на базу я отказался сразу. Даже обсуждать не стал. Слишком уж хорошо я знал закон подлости: если что-то древнее, чужое и потенциально разумное можно случайно разбудить — оно обязательно это сделает именно в самом людном месте. Поэтому выбрали одну из необитаемых планет системы. Маленький каменистый шар, без атмосферы, без воды, без магнитосферы и без малейшего намёка на жизнь. Из плюсов — стабильная орбита, удобные точки посадки и полное отсутствие кого-либо, кто мог бы потом писать жалобы.
— Идеальное место, — оценил Баха, глядя на шарик на галографе. —
— Вот и славно, — кивнул я. — Значит, ставим склад тут.
На эту планету людей я не посылал. Все сделали строительные и ремонтные роботы. Сначала автоматические платформы доставили туда строительные материалы и оборудование, энергоблоки. Потом ремонтные боты линкора доставили на стройплощадку технику. Строилось всё по очереди, всё без спешки. Ни одного человека внутри, пока системы не подтвердят стабильность.
Склад криокапсул собрали как бункер для параноиков: глухие камеры, индивидуальные отсеки под каждую капсулу, автономное питание, механические замки, которые не вскрыть просто, подобрав код, дистанционные манипуляторы, и, конечно, аварийный протокол «если вдруг что — всё залить плазмой и в космос».
Особый кокон получил отдельный модуль. Не потому что он «особый», а потому что, если Баха хмурится — лучше слушать.
— Я не говорю, что он опасен, — сказал он. — Я говорю, что он мне не нравится.
— Этого достаточно, — ответил я. — Ставь его в отдельном отсеке.
Там же, на орбите этой же планеты, развернули лабораторию изучения коконов. Вскрывать симбиотов рядом с живыми существами я поостерегся. Так что в космосе над складом повис простенький орбитальный модуль, из тех, что можно в любой момент отключить, отстыковать и отправить в дальний путь без обратного адреса.
Пока мы занимались рутиной, случилось и приятное событие. Заг очнулся на четвёртые сутки после нашего возвращения. Медики заранее предупредили меня о том, что кокон, в который превратился его симбиот после взрыва, вдруг исчез, свернувшись в транспортное положение. В медкапсуле теперь лежал человек, внешне физически здоровый, но всё еще без сознания. Я тут же бросил все свои дела, и примчался в медецинский блок линкора.
Через час после моего прихода, Заг открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок, как человек, который проснулся и не сразу понял — это уже утро или он всё ещё спит. Крышка медкапсулы поползла вверх, открывая своему пациенту доступ во внешний мир.
— Ну? — нетерпеливо спросил я. — Ты вернулся?
Он медленно повернул голову.
— Ага… — голос был сиплый, но узнаваемый. — И судя по тому, что ты сидишь тут и жив — вы тоже спаслись. А вот как я выжил…
Заг попытался усмехнуться, но вышло так себе.
— Где мы?
— В системе Жива. Дома. Мы захватили корабль, он под контролем. Все целы, кроме тебя. — я помедлил, — Симбиот спас тебя идиота, но восстанавливался ты долго. Нахрена ты вообще решил в камикадзе поиграть? Ты ведь едва не погиб дружище!
— А что, мне надо было просто смотреть как вас на запчасти разбирают? — Криво улыбнулся Заг — Не было тогда другого выхода. Да и эти странные операторы АВАК, что были со мной рядом… Странное было чувство. Мы как будто в одной связке были. Они прямо-таки горели желанием сдохнуть и забрать с собой гребанный корабль, и я тоже их настроением поддался. Они кстати выжили?
— От тех двух ничего не осталось — Ответил я — Но зато мы нашли их коллег. Много. У нас целый склад забит криокапсулами с инопланетянами, не знаем куда девать. И это не биоформы АВАК, это захваченные СОЛМО пленные, которых использовали как живые проводники, чтобы ловить сеть АВАК. Долго рассказывать короче, я тебе на имплантат скинул пакет данных, потом посмотришь. За то время,
что ты валялся без дела, произошло много интересного.Заг кивнул.
— Значит, всё ещё сложнее, чем казалось.
— Как обычно. Короче. Ты вроде здоров, но нужно провести ещё дополнительные тесты. Извини, ты у нас первый тяжелораненый с симбиотом, и медикам нужно собрать данные. Побудешь пока подопытным хомячком. Всего пару дней, обещаю! И спасибо тебе за всё, я рад, что ты жив братан!
Пока Заг восстанавливался, система Жива перестраивалась под новые реалии. Трофейные охотники развели по безопасным орбитам. Досмотровые группы работали аккуратно, без спешки: проверяли корпуса, архитектуру, управляющие контуры. Инженеры искали способы гарантированного отключения в случае перехвата управления. Не изящные решения — надёжные.
Биотехноиды АВАК продолжали держаться рядом, сохраняя дистанцию. Они не проявляли агрессии, но и не теряли интереса. Их поведение напоминало наблюдение: корректировка маршрутов, подстройка патрулей, включение новых объектов в расчёты обороны.
— Я думаю, что они считают охотников частью среды, — доложил Баха на совещании. — Не своими, но и не угрозой. Фактор, который нужно учитывать.
— Пусть учитывают, — сказал я. — Мы будем делать то же самое.
Лаборатория над складом криокапсул выдавала первые отчёты. Поверхностное сканирование, анализ материалов, остаточные энергетические следы. Активности не фиксировалось, но общее впечатление у всех совпадало: это было не хранилище и не тюрьма. Просто груз, который перевозили по какой-то надобности, и который попал в чужие руки. При этом медики настаивали на том, что большая часть коконов уже давно погибла и только небольшая часть биологически ещё возможно жива. Но при этом, то что они живы, по их мнению, не значило, что они функциональны. У любого продукта есть срок годности, а миллионы лет, даже при хорошем хранении — это слишком много. Они настаивали на вскрытии некоторых образцов.
— Хорошо. Готовьте план операции по вскрытию наиболее поврежденного кокона, а пока я его не увижу и не одобрю, продолжаем наблюдение, — ответил я. — Нам ошибиться нельзя, делаем всё без спешки.
Когда у меня наконец выдалось время просто посидеть в рубке линкора и посмотреть на карту системы, она уже выглядела иначе. Колония на Мидгарде разрасталась. Появилась орбитальная лаборатория и база на безжизненной планете. Развернувшиеся на полную мощность автоматизированные заводы клепали нужное нам оборудование и технику, к перерабатывающим комплексам по расписанию причаливали корабли, подвозящие добытые в системе ресурсы. Сеть обороны нашего нового дома разрасталась с геометрической прогрессией. На дежурство встали новые эскадрилий перехватчиков и минные поля, на орбите Мидгарда начала строиться первая орбитальная крепость. Две верфи для сборки крупных кораблей и станций тоже уже были заложены. Колонисты трудились не покладая рук, чтобы обезопасить свой новый дом. У нас были трофейные охотники и управляющий хаб захваченный у СОЛМО, службу несла лояльная, но внимательная сеть АВАК. А еще, у нас была гигантская свалка. Невидимый из системы Жива, гигантский, практически неисчерпаемый источник знаний, ресурсов, и возможно даже союзников в нашей борьбе за выживание.
План вскрытия принесли мне через три дня после моего разрешения. Не в виде красивого доклада — в виде сухого пакета процедур, контрольных точек и длинного списка условий, при которых операция должна быть немедленно прекращена. Последний раздел был самым объёмным.
Я пролистал схему, задержался взглядом на пометках.
— Берёте погибший, отработаем на нем, — уточнил я. — Без спорных вариантов.
— Да, — подтвердил старший медик. — Кокон с нулевой биологической активностью. Симбиот внутри мёртв. Мы это проверили по всем доступным параметрам.