Рэдволл
Шрифт:
Констанция не спеша трусила вперед — она словно бы просто гуляла, а не тянула за собой тяжело нагруженную тележку; крепкая ясеневая дубинка лежала, забытая, в ногах Матиаса. Василика, склонившись на плечо Матиаса, дремала под мерный, усыпляющий рокот голосов отца и Джона Черчмауса и под гудение ночных насекомых, что роились над лугами в благовонном воздухе летней ночи. Лето Поздней Розы… Василика мысленно снова и снова повторяла эти слова. Старый розовый куст, что рос в саду аббатства, в эту пору обычно был уже усыпан алыми цветами, но в этом году почему-то не торопился расцветать. Куст до сих пор стоял с нераскрывшимися бутонами, хотя была уже середина июня, — такое случалось крайне
Старая тележка мягко катилась вперед по пыльной дороге. Они проехали уже больше половины пути от аббатства до развалин церкви святого Ниниана, где жил Джон Черчмаус с семьей, как жили до него его отец, дед и прадед. Матиас дремал. Даже Констанция, борясь с дремотой, брела все медленнее и медленнее. Тележка и ее пассажиры были словно околдованы магией летней ночи. Их дремоту и сон внезапно прервал стук копыт. Становясь все слышнее, он, казалось, шел со всех сторон, земля под ногами дрожала и гудела.
Какое-то шестое чувство подсказало Констанции, что лучше всего убраться с дороги и спрятаться. Барсучиха рванулась в сторону. Она стремительно протащила тележку в просвет между кустами боярышника, вниз по скату канавы; упираясь лапами в землю, она придерживала тележку на месте, пока спрыгнувшие на землю Джон Черчмаус и отец Василики не закрепили колеса камнями. У Матиаса рот открылся от изумления: по дороге галопом неслась лошадь с расширенными от страха глазами и развевающейся гривой; на ухабах, раскачиваясь из стороны в сторону, подскакивала телега с сеном. В сене кишели невиданной породы крысы: огромные дикие твари, каких Матиас никогда прежде не видел. Мускулистые, покрытые татуировками лапы чужаков сжимали пики, ножи, копья, длинные ржавые палаши. На задке телеги стоял подбоченясь самый огромный и свирепый из них, словно явившийся прямиком из ночного кошмара. В одной его лапе был длинный шест с насаженным на него черепом хорька, а другой он держал свой толстый, огромный хвост, щелкая им, как бичом. Безумно хохоча и выкрикивая какие-то ругательства, он лихо раскачивался взад и вперед, удерживая равновесие. В мгновение ока — так же внезапно, как появились, — телега и лошадь исчезли в ночи.
Взяв дубинку, Матиас выбрался на дорогу, лапы его дрожали. В воздухе еще кружились, плавно опускаясь на землю, клочки сена. Вскоре Констанция вытянула тележку назад на дорогу. Василика помогала матери и миссис Черчмаус успокоить расплакавшихся от страха малышей. Тележка стояла на дороге в облаке оседающей пыли.
— Вы видели?
— Видеть-то видел, но не могу поверить своим глазам!
— Откуда они взялись? С луны, что ли?
— Скорее из преисподней!
— Ну и крысы! До чего же огромные!
— А тот, сзади! Ни дать ни взять — сам дьявол!
Видя, что Матиас еще не пришел в себя, Констанция приняла командование на себя и развернула тележку кругом.
— Думаю, нам лучше вернуться в аббатство, — сказала она твердо. — Все равно надо немедленно рассказать обо всем отцу настоятелю.
Признавая правоту барсучихи, Матиас смирился с ролью ее заместителя.
— Согласен, — сказал он. — Василика, полезай в тележку и займись малышами. Мистер Филдмаус, мистер Черчмаус, вы пойдете впереди, рядом с Констанцией.
Мыши молча подчинились. Тележка тронулась в обратный путь. Матиас сидел сзади, охраняя тыл. Крепко сжимая дубинку, он зорко глядел на дорогу.
6
Лошади посчастливилось:
она осталась невредимой. Крысам повезло значительно меньше. Шарахаясь от одного края дороги к другому, лошадь с шорами на глазах не заметила двух каменных воротных столбов на обочине. Телегу занесло, и она врезалась в столб. Оглобли с треском сломались, и лошадь понеслась дальше, волоча за собой вожжи, постромки и обломки оглоблей. Клуни в который раз спасла его молниеносная реакция — он вовремя спрыгнул на землю, по-кошачьи приземлившись на все четыре лапы, а телега, опрокинувшись, рухнула в канаву; окованные железом колеса продолжали нелепо вращаться в воздухе.После безумной скачки, едва не закончившейся для него плачевно, Клуни чувствовал себя превосходно. А из канавы доносились жалобные вопли придавленных телегой крыс. Сощурив свой единственный глаз, Клуни презрительно сплюнул.
— А ну вылезайте оттуда, вы, кошачья сыть! — проорал он. — Краснозуб! Темнокогть! Живо ко мне, пока я не сделал из ваших голов кегельные шары.
Мотая головами, оглушенные офицеры крысиной армии выбрались из канавы. Щелк! Хвост Клуни притянул их к своему хозяину.
— Трехлап и Поскребыш мертвы!
— Да, мертвее некуда!
— Туда им, болванам, и дорога! — прорычал Клуни. — Что остальные?
— Старина Червехвост лишился лапы, да и всем другим досталось.
Клуни насмешливо ухмыльнулся:
— Ничего, поправятся и еще получат от меня. Тысяча чертей, зажрались, всю свою ловкость растеряли. В штормовом море такие не продержались бы и пяти минут. Эй, вы, бездельники полудохлые! А ну выходи сюда, стройся!
Крысы закопошились под телегой, торопясь побыстрее исполнить приказ. В конце концов они столпились около второго — неповрежденного — столба, который их предводитель избрал себе трибуной. Никто не решился жаловаться на раны и ушибы. Кто знает, не достанется ли им еще и от хозяина?
— А ну, навострите уши и слушайте, — рявкнул Клуни. — Во-первых, надо определить, куда это нас занесло.
Краснозуб поднял лапу:
— Церковь святого Ниниана, хозяин. Вон на доске написано.
— Ладно, — оборвал его Клуни. — Пока сойдет и эта гавань, а там найдем что получше. Сырокрад! Черноклык!
— Да, хозяин!
— Разведайте обстановку. Попробуйте найти местечко получше этой кучи мусора. Пройдите немного назад. Кажется, мы недавно проезжали мимо какого-то большого дома.
— Будет исполнено, хозяин.
— Грязнонос! Жабоед!
— Да, хозяин!
— Возьмите полсотни солдат и поищите в округе крыс, которые хорошо знают эту местность. Мне нужны крупные, сильные крысы. Берите также ласок, горностаев и хорьков. Тоже сгодятся. И чтоб никто не пикнул. Выпотрошите их норы, чтобы им не о чем было горевать. Отказывающихся — убивать на месте. Ясно?
— Ясно, хозяин!
— Рваноух! Шелудивый! Возьмите двадцать крыс и отправляйтесь на поиски провианта. Остальные — в церковь. Краснозуб, Темнокогть, займитесь оружием. Посмотрите, нет ли тут чего, что сойдет за оружие, например железные прутья от ограды, — этого добра обычно около церквей хватает. И живо! Пусть все знают: Клуни уже здесь!
Никогда еще Матиас не проводил всю ночь без сна. Он, конечно, устал, но в то же время был полон сил: кажется, принесенная им новость станет началом великих событий.
Узнав о ночном происшествии, аббат Мортимер созвал чрезвычайное совещание совета старейшин Рэдволла. Пещерный зал опять заполнился до отказа, но от праздничного настроения не осталось и следа. Перед советом стояли Констанция и Матиас. Со всех сторон слышался шепот и приглушенные разговоры. Аббат, призывая собравшихся к тишине, позвонил в колокольчик: