Чтение онлайн

— Держи крысу! Держи крысу!

На стенах аббатства тотчас поднялся переполох. Увидев, что Констанция встала у той лестницы, по которой он спускался, Призрак, проклиная про себя барсучиху, рванулся к другой.

В это время из здания аббатства выбежал Матиас. Заметив бегущего по двору врага, он бросился ему наперерез и догнал возле лестницы. Прыгнув, Матиас схватил Призрака за задние лапы, и тот, не удержавшись, упал. Не выпуская из лап кусок гобелена и пытаясь оторвать от себя мышонка, Призрак извивался ужом. Он перевернулся на спину и принялся бить Матиаса по голове свободной лапой. Матиас держался изо всех сил, но его более крупный противник все бил и бил его своей тяжелой когтистой лапой. Вскоре силы оставили Матиаса, и

он потерял сознание. Констанция тем временем взобралась на стену и побежала по ней, лавируя между кучами мусора. Она видела, что Матиас упал, и побежала быстрее, стараясь не наступить на мышей, а те, решив, что крысы пошли на приступ, суетливо и бестолково шныряли повсюду. Единственным, кроме Констанции, кто сохранил самообладание и сразу сообразил в чем дело, был мистер Филдмаус, отец Василики. Он оказался ближе Констанции к Призраку и не раздумывая бросился на врага, стоявшего на стене и искавшего в мешке веревку.

— Сдавайся, крыса, я тебя поймал! — крикнул мистер Филдмаус, хватая вора. Но Призрак нащупал в мешке рукоять кинжала. Он быстро выхватил кинжал и дважды вонзил его в незащищенное тело мыши. Раненый Филдмаус рухнул на землю, но тут появилась Констанция. Призрак, держа в лапе кинжал, повернулся к ней. Передняя лапа Констанции описала широкую дугу, и ее удар пришелся Призраку прямо в челюсть. Сила удара была такова, что Призрак взлетел над стеной и, прежде чем Констанция успела схватить его, перелетел через край и с душераздирающим воплем рухнул вниз. Было слышно, как его тело несколько раз ударилось о выступы стены, а затем упало на краю дороги. К Призраку быстро подбежал Клуни, следом за ним спешил Рваноух. Несмотря на ужасные раны и переломы, Призрак был жив и сумел приподняться на одной лапе.

— Клуни, больно, помоги, — прохрипел он. Клуни схватил кусок гобелена, лежавший на дороге. Слыша за спиной яростные крики мышей и скрежет отодвигаемых засовов, он походя пнул искалеченное тело Призрака:

— Встань и беги сам, недоумок, мне не нужны растяпы и калеки.

И Клуни пустился наутек. Одним прыжком перескочив канаву, он побежал через луг. Здесь, на открытом пространстве, он легко мог обогнать любую мышь, если, конечно, выискалась бы такая, что осмелилась бы преследовать его. Размахивая гобеленом, Клуни радостно захохотал и помчался еще быстрее. Рваноух совершенно растерялся. Он не смог перепрыгнуть широкую канаву и побежал по дороге в направлении, противоположном тому, откуда они пришли. Мыши во главе с братом Альфом попытались перебраться через канаву, но она раскисла от дождя, и они застряли. А Клуни, унося кусок гобелена, уже скрылся из виду.

— Гобелен должен быть где-то здесь! — крикнул Матиас. Он бросился к Призраку и стал рыться в его мешке. Глядя на Матиаса затуманенными глазами, Призрак тихо заговорил. Его голос был странно спокоен:

— Напрасно ищешь, мышонок. Мартин теперь у Клуни.

Сказав это, Призрак в последний раз дернул лапами и испустил дух.

Утро, казалось, узнало о событиях предыдущей ночи: над Рэдволлом и всей Страной Цветущих Мхов повисли унылые, серые тучи, сеял нескончаемый дождь. Аббат Мортимер, собравший мышей в Пещерном зале, выглядел постаревшим и непривычно строгим. Все, глядя на него, упали духом.

— Спать на посту, а вор в это время лезет в аббатство и крадет у нас самое дорогое, — это, по-вашему, дисциплина?

Аббат устало ссутулился. Ответом ему было виноватое молчание. Старик покачал головой и поднял лапу в примирительном жесте:

— Простите, друзья, я был резок. Мы — мирные мыши, мы не готовились к войне… Но сегодня утром я заметил, что розовый куст увядает, бутоны чахнут. Мартина Воителя больше нет с нами, он оставил нас. Мы теперь одни. Наступают дни бедствий и скорби.

Мыши и все остальные звери смотрели в пол. Они знали, что аббат прав. Но, как известно, надежда умирает последней.

И тут раздался голос Матиаса:

— Есть и добрые вести, — сказал он. — Я только что из лазарета. Мистер Филдмаус вне опасности, он будет жить. Все с облегчением вздохнули, заулыбались, и даже аббат на какое-то время забыл свои мрачные предсказания.

— Спасибо, Матиас, — промолвил он. — Это действительно добрая весть. Его ужасные раны заставляли опасаться самого худшего. Но тебе надо подумать и о себе, сын мой. Тебе нужен покой: после боя с черной крысой у тебя вся голова распухла.

Матиас криво усмехнулся и пожал плечами:

— Не беспокойтесь, отец настоятель, я вполне здоров.

Мыши гордо заулыбались: храбрость Матиаса воодушевила их, а тот продолжал:

— Да что там! Он меня только слегка оцарапал. А где он сам сейчас, вор этот? Лежит в земле, и его едят черви… Послушайте меня, друзья. Нас не так-то просто лишить жизни. Они не смогли убить Амброзия Пику, ведь так? И даже этот черный с кинжалом не смог убить мистера Филдмауса. Так стоит ли говорить о каких-то царапинах, которые достались моей голове?

Послышались возгласы одобрения. Констанция встала рядом с Матиасом:

— Вот это я и называю храбростью! А теперь все по местам — отныне мы будем начеку. И я не позавидую этим грязным крысам, если они еще раз осмелятся приблизиться к Рэдволлу.

С воинственными криками, столь не подобающими мирным мышам, все схватили дубинки и вышли из зала. Констанция и аббат отправились проведать мистера Филдмауса, а Матиас с Мафусаилом двинулись в Большой зал — осмотреть разорванный гобелен. Огорченный мышонок сложил на груди лапы и застыл возле гобелена. Старый привратник похлопал его по плечу:

— Знаю, каково тебе сейчас, Матиас. Ты храбрился, чтобы подбодрить других. И правильно. Ты становишься прямо-таки мудрым вождем, учишься скрывать свои чувства и помогаешь остальным обрести надежду. Матиас грустно потрогал свое распухшее лицо:

— Может быть, старик. Но ты не хуже меня видишь, что Мартина у нас уже нет. Боюсь, без него нам не победить Клуни.

Мафусаил, соглашаясь, кивнул:

— Ты прав, мой юный друг, но что же тут поделаешь?

Матиас переступил с лапы на лапу и, потирая бровь, прислонился к стене.

— Не знаю. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что аббат прав: мне надо немного отдохнуть.

Отказавшись от помощи Мафусаила, мышонок, шатаясь из стороны в сторону, пошел в спальню, На лестнице он столкнулся с Василикой.

— Привет, — бодро сказал он. — Ну как отец?

Василика ответила ему грустно:

— Спасибо, ему лучше. Аббат попросил меня найти для него кое-какие лечебные травы. А тебе, по-моему, лучше лечь, а то у тебя лицо напоминает подушку.

Матиас поморщился и прислонился к перилам.

— Да, я как раз иду к себе, чтобы как следует отдохнуть. Но не беспокойся — эти крысы дорого заплатят за то, что они сделали твоему отцу.

Стараясь казаться очень усталым, Матиас пошел к себе в комнату, но, закрыв за собой дверь, мгновенно преобразился. С горящими глазами он вытащил из-под кровати мешок Призрака. Заткнув вражеский кинжал за пояс и перепоясавшись веревкой, он пробормотал:

— Ну что ж, Клуни, сочтемся.

Прячась от стоявшего на часах брата Руфуса, который, к счастью, смотрел в другую сторону, Матиас бесшумно перекинул веревку через стену, к которой вплотную подходил лес. Спускаться со стены по веревке оказалось гораздо легче, чем он предполагал, и вскоре Матиас бесшумно скользнул в заросли папоротника. Притаившись в траве, он повторял про себя, что ему обязательно надо пробраться через лес к церкви святого Ниниана. В церкви сначала надо узнать, где хранится кусок гобелена с Мартином, а затем как-то отвлечь внимание противника, в суматохе забрать гобелен и бежать в Рэдволл. Матиас пригнулся как можно ниже и побежал вперед, — зеленый ковер папоротников только слегка всколыхнулся, и все снова стихло.