Разбитые небеса
Шрифт:
Примерно через сорок минут мое шестое чувство подсказало мне, что на улице появилось что-то еще. Нечто, приближалось к нам с юга, и я готов был поклясться, что это «нечто» было не одно.
– У нас гости, – сообщил я командиру, - Минимум две твари. Идут с юго-востока.
– Ты уверен?! – напряженно переспросил Лютый. – Как ты можешь это знать?!
– Просто чувствую и все. – пожал плечами я. – Это как с выбросом, то же ощущение, только более локальное и концентрированное что-ли.
– Хорошо, я тебе верю, – хмыкнул командир, – Внимание всем: возможен контакт с противником! Множественные цели с юго-востока! Все следят за своими секторами, если полезут – огонь открывать без команды!
– В этих гадов хоть до посинения стреляй – что о стенку горох. –
– Если ты без команды полезешь в рукопашную, то не удивляйся, если тебя слегка поджарят из огнемета. – глумливо ответил ему Дэн. – Мы с тобой тут просто подтанцовка, зажигать будет Глеб.
– А ну тишину поймали! – резко скомандовал Лютый.
Парни замолчали, напряженно прислушиваясь к происходящему снаружи. Ничего кроме зловещего шуршания снаружи до нас не доносилось, но я точно знал, что там кто-то есть. И этот кто-то был уже совсем рядом с нашим укрытием.
В следующий миг мое тело снова опередило разум – руки наставили огнемет на одно из заколоченных окон, большой палец со звонким щелчком опустил предохранитель, активируя пиропатрон в первом баллоне.
– Боец, я тебе что сказал… - возмутился повернувшийся ко мне лейтенант.
Оборвав его на полуслове деревянный щит, закрывающий окно с грохотом влетел внутрь здания. Следом за ним в проем проникла тварь, которую я еще не видел: небольшая, не больше среднего человека, с шестью лапами, покрытая темными пластинами брони и в шлеме. За спиной закреплен небольшой ранец с короткими крыльями. Тварь не просто забралась внутрь, она влетела! Впрочем, летала она недолго – огнемет в моих руках зашипел рассерженной коброй, и выплюнул в грудь летающей твари поток жидкого огня, сбивая ее с курса и швыряя на пол. Пылающий монстр покатился по полу, вереща так, что у меня заложило уши. С запозданием загрохотали автоматы, парни самозабвенно палили в тварь из всех стволов, забыв про свои секторы и все команды лейтенанта. Воздух наполнился гарью, запахом пороха и отчетливым запахом жареного мяса. Ранцевый двигатель включался, и выключался бессистемно, отчего пылающий монстр метался по помещению, колотясь о стены как шарик от пинг-понга, не обращая никакого внимания на обстрел, который не причинял ему ни малейшего беспокойства, и сбивая с ног бойцов, оказавшихся у него на пути.
– Отставить стрельбу, не стрелять, идиоты, своих постреляете! – надрывался лейтенант рядом со мной, но его никто не слушал, животный страх и ярость боя заставил неопытных бойцов забыть про приказы и палить на расплав ствола.
«А где вторая тварь? Их ведь было не меньше двух!» пронзила меня тревожная мысль. Я развернулся в сторону выбитого окна, и сразу же увидел искомое: точно такая же тварь, тихонько влетевшая в выбитое окно вслед за первой, мимоходом смахнула длинными когтями голову незнакомого мне бойца, и устремилась прямо ко мне. Мое тело в очередной раз за сегодня спасло дурную голову, уйдя в затяжной перекат, и тварь маленьким метеором пронеслась мимо, сбив с ног и одним ударом вскрыв грудь Лося, из которого ударил фонтан крови. Не заметить этот эффектный выход было невозможно, и парни перенесли огонь на новую угрозу. Впрочем, суматошная стрельба не доставляла твари ни малейшего беспокойства, она правила кровавый бал, убивая людей одного за другим длинными металлическими когтями-клинками, торчащими из всех шести лап.
Где-то неподалеку Лютый матерясь как сапожник, выкрикивал приказы, которые никто не слушал, а я, стоя на колене, пытался поймать тварь в прицел, но всякий раз ее закрывал кто-то из наших, когда случилось-таки то, что неизбежно должно было случится в бетонной коробке, в которой десяток обезумевших от страха людей стреляют во все стороны из автоматического оружия. Один из рикошетов пробил мне правую руку, и угодил прямо в баллон огнемета, полный огнесмеси, которая немедленно воспламенилась, и потекла по моей одежде. Я мгновенно скинул пылающий ранец, но огонь уже охватил куртку. «Господи, как больно! Как жарко!» задыхаясь от жара, думал я, катаясь по полу в тщетной попытке
сбить пламя и слушая как, треща, горят мои волосы. Ирония судьбы – поджаривая чужих, я сам оказался в той же роли. Неимоверным усилием воли я разорвал пылающую куртку по швам, и откинул от себя, после чего упал на пол, и потерял сознание..
Глава 4 Институт
Пробуждение было неприятным: все тело зудело и чесалось, ощущалось очень непривычно, так, как будто я пролежал на правом боку часов двенадцать без движения и так сильно отлежал, что почти ничего не чувствовал. И потолок был совсем не знаком: изрядно облупившаяся побелка со следами желтых подтеков просто умоляла о внимании к себе штукатуров, да и запах был подстать: неприятная смесь запахов гноя, крови и аммиака. Запахи эти будили какие-то ассоциации в моей полной тяжелых будто камни мыслей голове. Так пахло… в больнице! Я в госпитале?! И в этот момент на меня обрушились воспоминания о бое на мебельной фабрике. Я был ранен… и я горел! Я жив, это хорошо, но почему я не чувствую половину тела?! Застонав пересохшим ртом, я попытался привстать, но сил на это простое движение у меня не оказалось, и я рухнул обратно на койку.
«Здесь есть кто-нибудь?! Врачи?» - слабо прохрипел я, - «Доктора мне!»
– Больной лежите, вам нельзя вставать! – строго приказала вынырнувшая откуда-то медсестра, легким движением руки отправляя меня обратной на койку.
– Сестра, что со мной? Почему я руку и ногу не чувствую?!
– Спите больной, вам надо спать! – строго ответила совсем молоденькая девушка в белом халате, ловким движением руки втыкая мне в вену шприц.
– Я не хочу спать, я хочу знать… - потребовал было я, но милосердная тьма уже опустилась на меня, отсекая сознание.
Когда я пришел в себя в следующий раз, то не стал никого звать, а решил проверить свое состояние сам. Правая сторона тела по-прежнему ничего не чувствовала, горло пересохло как колодец в Сахаре, жжение и зуд под кожей ощущался слабее. Я с большим трудом поднял левую руку и ощупал себя. Слава богу! Правая рука точно была там, где мне ее приделали мама с папой. Почему я ее не ощущаю? Я попробовал ее поднять – получилось. Но когда я поднес конечность к глазам, меня ожидал неприятный сюрприз: всю руку покрывала матовая пленка неестественного цвета. Сил удивляться у меня не было, я уронил руку обратно и смежил уставшие глаза.
В следующее мое пробуждение я обнаружил рядом с койкой доброго доктора Денисова, который что-то делал с моим телом, недовольно бормоча под нос что-то нечленораздельная.
– Доктор, что со мной произошло? Что за пленка на мне – искусственная кожа? – спросил я его.
Доктор вздрогнул, глянул на меня и недовольно спросил у стоящей рядом медсестры:
– Александра, почему пациент находится в сознании? Ты капельницу ему ставила?
– Я ставила, Сергей Иванович! – обиженно поджала губы уже знакомая мне молодая симпатичная медсестричка. – Но у пациента необычно высокая устойчивость к седитативным и обезболивающим препаратам, он их, можно сказать, игнорирует и регулярно приходит в себя!
– Еще одна странность в копилочку. – озадаченно почесал плешивую макушку доктор.
– Почему вы делаете вид что меня здесь нет? – разозлился я. – Я пить хочу! И я вопрос задал!
– А вот это ты мне скажи, Глеб, что это за пленка покрывает большую часть твоего тела. – иронично подняв бровь ответил мне Денисов. – Заодно поведай мне, почему я не могу взять соскоб – эту самую пленку даже скальпель не берт!
– Я ничего не знаю! Последнее что я помню – был бой на фабрике. Потом меня ранило, и я обжегся сильно вроде... Очнулся уже здесь, половину тела не чувствую, еще пленка эта...