Пятно
Шрифт:
Жанна достала из внутреннего кармана алый цветок, поднесла к лицу и медленно вдохнула. Сладковатый аромат защекотал ноздри. Прикрыв глаза, она погрузилась в воспоминания минувшей ночи. В темноте сознания вспыхнул бирюзовый ласковый вгляд и медное золото длинных волос:
«Михаэль...»
— Эй! — неожиданно раздалось сбоку.
Жанна открыла глаза с сожалением возвращаясь в реальность.
— Милое дитя, ты не мог бы мне немного помочь, — из кустов справа послышался сокрушенный усталый вздох.
Помедлив, Жанна сошла с дороги и осторожно направилась к кустарнику, на ходу расстегнув ножны спрятанного
— Я немного... запуталась...
Сквозь пушистую зеленую листву просматривался темный силуэт, укутанный в темные одежды. Раздвинув длинные ветки куста, Жанна увидела невысокую пожилую женщину, укутанную в длинный мужской плащ из плотного коричневого сукна.
— Добрый день... — цепкие серые глаза с любопытством осмотрели с головы до пят, — а я издалека и не заметила, старая, что девушка. Думала, мальчишка идет.
И она добродушно рассмеялась.
Не разбойница, скорее всего травница. Вгляд девушки зацепил край большой плетеной корзинки видневшейся из-за полов плаща. Жанна немного расслабилась и протянула руку.
— Как Вы сюда попали?
— Сперва корзину, — старушка неловко улыбнулась и отступила в сторону, насколько это позволил куст.
Девушка взялась за плетеную ручку. Корзина оказалась легкой, но огромной даже для нее, не говоря уже о незнакомке, которая была ниже ее на полторы головы.
— Это все жадность моя... Травка закончилась, вот и пошла собирать. И думаю, зачем сто раз ходить, возьму-ка корзинку побольше. А тут еще кусты эти попались с ягодами. Вот и полезла, дура старая.
Немного повозившись, девушка освободила из кустарникого плена обеих пленниц. А после сама попросилась помочь донести травы и проводить женщину домой, заметив, что не смотря на бодрость голоса, у той усталый и осунувшийся вид. И теперь они вдвоем неспешно шли по лесной тропинке, зеленой змейкой петлявшей под их ногами. Жанна рассматривала украдкой лицо незнакомки. Годы иссушили, покрыли сеточкой морщин некогда гладкую кожу, обострили изящные черты. В молодости она наверняка была красавицей. Как так сложилась судьба, что она осталась одна и живет вдали от людей? Девушка незаметно вздохнула. Когда старость заберет ее силу и красоту, что с ними станет? Будет ли Михаэль любить ее так же сильно как и сейчас?
— Какой необычный...
— Что? — погруженная в размышления, Жанна не разобрала слов, — простите, я задумалась и не слушала.
Травница кивнула ей под ноги:
— Обронила.
Жанна проследила взгляд. На тропинке, переливаясь на солнце рубиновыми бликами, лежал выпавший из внутреннего кармана багряный цветок.
— Спасибо, — она подняла пушистый бутон.
— Можно посмотреть?
— Да, конечно.
Бережно взяв цветок из рук девушки, травница пристально рассмотрела его со всех сторон, осторожно понюхала и, поджав губы, с задумчивым видом вернула обратно:
— Где ты его нашла?
— В лесу.
— Странно... Ну значит, ошиблась... Что ж поделать, старость — не радость. Память уже не та.
Женщина снова заковыляла по тропинке, опираясь на трость.
— Что значит «ошиблась»? — невольно вырвалось у Жанны. Ей всегда хотелось узнать название дивных цветов, которые преподносил Михаэль, и ставших символом их любви.
—
Подумала, что это мифические Аторисы.— Аторисы... — девушка нежно погладила бархатистые лепестки.
— Но в наших лесах их уж точно не найти, — усмехнулась травница, сделав особое ударение на слове «наших», — так что ничего страшного.
А потом обернулась, поясняя:
— Lacrimae peccatoris. Слезы грешных. Ядовитый одурманивающий цветок. Единственное растение, которое растет в аду.
Глава 5
Слова травницы запали в душу. Возвращаясь в замок, Жанна с неясной тревогой всматривалась в искрящуюся бархатистость алых лепестков.
«Слезы грешных...»
Цветок, который, она предполагала, благоухает в райский садах, оказался адским растением.
«Почему Михаэль выбрал именно его? Или же травница ошиблась?»
Съедаемая беспокойством, девушка зашла в небольшой городской храм. В пустом прохладном зале царил полумрак, рассеиваемый слабым пламенем свечей. В воздухе стоял густой запах ладана и благовоний. Подойдя к статуи святого Михаила, она перекрестилась и, опустившись на колени, закрыла глаза.
Прежде ее молитвы наполняли благочестие, неколебимая вера и преданность. Жанна благодарила богов за их поддержку и дары, ощущая ниспосланные в ответ спокойствие и благодать. Сейчас же слова молитвы зарождались в глубине истерзанного любовью сердца. Горячим шепотом срывались с уст и причиняли нестерпимую боль. Она молилась не богам, самой Судьбе, властвующей даже над ними.
«Великая Владычица, повелевающая нитями бытия, прошу, защити его, избавь от мук и страданий. Благодарю тебя за каждое мгновения счастья, когда ты позволила мне быть рядом с ним. Пусть путь его будет чист и светел. Даруй ему свое благословение и защиту...»
Мерзкое холодное чувство страха сдавливало грудь. Если Михаэль идет против законов богов, какое наказание его ожидает? Вечное заточение? Изгнание в ад? Смерть или перерождение? Видение ангела с поломанными и залитыми кровью крыльями вспыхнуло так ярко перед глазами, что Жанна вздрогнула и замолкла.
— Жанна...
Девушка удивленно открыла глаза. Излучая мягкий золотистый свет, перед ней стоял Михаэль.
— Я пришел, ощутив, что ты сильно страдаешь, — медные брови тревожно сошлись к переносице, — почему ты плачешь?
Он наклонился, и изящными тонкими пальцами провел по щеке, стирая соленую дорожку слез. Прохладная нежность прикосновения полоснула раскаленным ножом. Она жадно всматривалась в лицо Михаэля, силясь прочесть ответ на свои страхи и сомнения. Но видела перед собой не мужчину, который ее любил, а милостливого ангела, сошедшего к человеку с небес в ответ на его мольбы.
А хотелось прижаться изо всех сил, согреться его теплом, дышать одним на двоих дыханием и никогда-никогда не отпускать. Но...
«Все верно... — девушка прикрыла веки, — удел нашей греховной любви стыдливо прятаться в страхе на границе грез и реалий».
— Простите господин Михаэль, что потревожила Вас.
— Что-то случилось? — он мягко взял ее за подборок, вынуждая поднять на него глаза.
— Нет. Все хорошо, — Жанна спокойно встретила изучающий взгляд. Глухие удары сердца отсчитывали секунды молчаливого противостояния. Тук... тук... тук... тук...