Путь Долга
Шрифт:
Плохо то, что идиотом Шихом тоже не был, и добраться до денег, которые он тут воровал, мы уже не сможем. Даже последний ежегодный налог не достанем. Ярмарки кончились, все продано и деньги ушли. Можно, конечно, надавить на семью Бойнертаг, но... а ладно, глупости это все. Пошли!
– Куда?
– В тюрьму. Освобождать узника совести. Надеюсь, его не успели еще удавить.
– С телом-то что делать?
– Оттащи пока в соседнюю комнату. Нет времени с ним возиться.
Ступеньки-ступеньки-ступеньки, третий этаж. Два мордоворота режутся в кости.
– Открывай, -
– Не велено, - один из стражников соизволил подняться, - только по личному приказу капитана.
Черт, что же он жрал сегодня, что у него так изо рта-то несет? Ведь подойти невозможно!
– Я барон тай-Ривертэйн. Новый властитель этих земель, - стараюсь фразы строить максимально просто и доходчиво, - я приказываю тебе открыть вход на тюремные этажи.
– Да хыть кто, - верзила утер нос рукавом, - а без приказа капитана не пущу.
Второй стражник на всякий случай поднялся и встал за плечом напарника. Сзади напрягся Васкар, предчувствуя драку. Чуть покопавшись в новых знаниях, выудил имена - Сопля, и Порг, а также "послужной список". Какое-то время весы колебались, а потом два тела рухнули на пол. Сзади раздалось удивленное: "Хех!".
– Кто такой?
– я осмотрел крепенького, краснолицего мужичка с перебитым носом и осоловелыми словно со сна глазами, что заглянул в дверь караулки.
– Хорт, тюремщик местный. Ну и палач, само собой, - голос неприятный, хриплый.
– Возьми ключи и открой люк, - командую я, - сколько заключенных?
– Двое. С утреца, как еду разносил, еще живы были.
– Отлично, лезь первым. Годвер, сторожи здесь.
– С телами-то что делать?
Эти мне не нужны. Оба исчезают в черной вспышке.
– Эх, хоть вещички собрать надоть было ж, - Хорт спускает вниз рассохшуюся деревянную лестницу и, ворча, лезет в подвал, освещая себе путь лучиной.
Спускаюсь вниз. Шесть расположенных по кругу дверей, седьмая, в пыточную, открыта. Мрачно, душно, грязно. Засовы задвинуты только на двух камерах. Киваю Хорту на первую, оставлять палача за спиной я не намерен.
– Выходь, - Хорт отступает в сторону.
Щурясь на еле тлеющую лучину, из камеры выбирается худой и жутко грязный человек. Лицо в синяках, но в темноте оценить степень повреждений сложно.
– Карл, кастелян?
– уточняю я.
– Бывший, - мужчина закашлялся. Физических сил у пленника почти не осталось, но внутренний стержень не сломлен.
– Еще кто?
– интересуюсь у тюремщика.
– Купчишка какой-то. Деньгу ждут.
– Выпускай. И помоги мастеру Карлу подняться наверх.
Сдав измученного кастеляна и чуть более живого купца на руки Сафире, оборачиваюсь к тюремщику:
– А ты, значит, палач? Что ж, с тебя и начнем. Пойдем-ка в кабинет, побеседуем...
**********
– С телами-то что делать?
– хмуро глянул Васкар.
– Повесить. Найти веревку и развесить на мостике между башнями. На фоне неба должно смотреться особенно красиво.
Годвер молча отцепил от пояса флягу и сделал изрядный глоток. Я хлебнул тоже. Ух-х! Ядреный у него самогон! Снова усевшись в кресло,
попытался расслабиться. Голова чугунная, ничего не соображает. Все-таки столько допросов за один день многовато для такого менталиста, как я. Алкоголь теплой волной растекся по телу, сведенный судорогой мозг слегка расслабился. Хорош-ш-шо! Нужно бы повторить.– Простите, ваша светлость... я, может быть и не в праве. Но как командир вашей охраны, я хотел бы знать...
– Годвер честно пытается быть почтительным, но солдатская натура берет верх: - Что вы творите?! Клянусь тысячей демонов Корзона! Я вас не понимаю! Вы словно специально подставляетесь! Там за стенами полторы сотни вооруженных мужчин, а вы еще и нарочно их злите!
Капитан снова приложился к фляжке. В кабинете мы одни, так что непочтительный тон можно и пропустить. Да и нет у меня сил ругаться.
– Эти люди - оборзевшие от вседозволенности подонки, готовые убивать, насиловать, грабить. И получающие от этого удовольствие, что противно.
– Такое о любом воине сказать можно, - буркнул Васкар, - но убили вы почему-то именно этих.
– Остальные, по большому счету, только выполняли приказы. Их казнить, пока не за что.
– Ага, мне особенно этот понравился, как его... а, не важно!
– Годвер соорудил странное выражение лица, видимо, пытаясь меня передразнивать: - Извини, парень, я тут убил твоего брата. Но ты постарайся не мстить, лучше утрись, забудь и живи мирно.
– Этот парень действительно не заслуживал смерти. Нет, и он не святой, но не казнить же его за это?
– Следовало бы. Одной стрелой, направленной в вашу спину стало бы меньше.
Только плечами пожимаю. Это злит наемника еще больше.
– Ну да, конечно! Каждому по деяниям его! Тогда объясните мне, какого стрикха вы пощадили палача, да и этого, хрен имя выговоришь? Казнили пацана, которому и восемнадцати зим не исполнилось, но оставили в живых душегуба, за которым Давенгар скоро лично с небес спустится?
Давенгар? А, у южан это темное воплощение бога справедливости. Судья и палач в одном лице.
– А чем тебя Хорт не устраивает? Ну да, палач. Но вполне нормальный профессионал. А вот твой парнишка и в стражу пошел, чтобы властью насладиться, над односельчанами покуражиться. Первое, что он сделал - с дружками забил до смерти старого недруга. А потом скопом изнасиловали девчонку, из-за которой и была ссора. А Занр... не знаю. Есть в нем что-то еще живое, в глубине души. Хотя, конечно, душегуб тот еще.
– Замечательно, - пыл уже угас, но останавливаться капитан не собирался, - поиграли в Давенгара, почувствовали себя дланью карающей. Дальше-то что делать будем? Когда нас резать придут те, кому справедливости не досталось? Нас, между прочим, меньше трех десятков против полутора сотен.
– Ста двадцати семи. Хотя нет, уже ста пятнадцати. Да и не все так страшно. Андрас и его ближние мертвы. Те, кто сейчас реально могут повести эту толпу за собой, люди более здравомыслящие. Трижды подумают, прежде чем мстить за командира-выродка. И часть народа удержат. Да и хрен они сюда прорвутся. Оборонительный этаж твои люди заняли?