Прощай, Атлантида
Шрифт:
Пятно, нетвердо передвигая конечности и почти срываясь, с титаническим трудом удерживалось за потрескивающий серый саван и орало одно лишь слово:
– Покаж…покаж!
Призрак взбирался все выше, на миг повис на веревках, охватывающих попону и чуть не сорвался. Тем более, что рядом затюхали два голубя, тоже предъявившие на освоенную площадь свои права.
– Покаж… – опять заорал призрак и потянул за веревку, пытаясь раздеть бронзовое изваяние. И замахал на голубков рукой.
Теперь можно было узнать – это лез совершенно пьяный пригородный хулиган Хорьков. Уже замельтешили внизу одна или две пожарные каски, промелькнул служебный китель майора Чумачемко, кто-то стал натягивать брезент и ставить стремянку, но казалось, что все не завершится в пользу
Однако, свершилось чудо, из тех, что часто случаются в наших краях. Время не захотело отключать ток в Хорькове. Страшный маленький обломок горы просвистел в воздухе тонким инструментом, остановился возле хулигана и, изменив траекторию, с размаху поцеловал микрофон, вызвав звуковой взрыв. А Хорьков мягко расцепил руки и, как хореографический лебедь, съехал в объятия брезента.
И тут же уснул. И смутно донесся до отвернувшегося в ужасе Полозкова какой-то голос. Арсений поднял глаза и увидел у микрофона неожиданно вышедшего к нему только что столичного командированного, который коротко и тихо на всю площадь сказал:
– Митинг-концерт заканчиваем. Советы услышаны. Только что мне звонили, принято решение. После тяжелой, продолжительной работы на посту на благо области безвременно ушел наш губернатор. Похороны на днях. Почтим память секундой молчания и потом тихо разойдемся на трудовые вахты.
Площадь замерла. И как раз в этот, самый неподходящий момент, появилась и протиснулась вдоль толпы процессия. Группа профланировала в тишине к подножию монумента и у лесенки собралась было подняться на педъестал, но передумала и замешкалась. Это была колонна партии сине-зеленых. Возглавлял ее вылетевший экономический доцент, и в руках он держал плакат "ДЕМОКРАТЫ". Далее следовала, чуть спотыкаясь на непривычных высоких каблуках, боевая подруга руководителя, серая залежалка в огромных очках тоже с расчерченным красным ватманом "РАЗОБЬЕМ ВМЕСТО", а завершал шествие барабанщик Июлий, тащивший лозунг "ИСТУКАНОВ СКВЕРЫ". Иногда двигающиеся гуськом соединяли слова и выходило складно.
Площадь возмущенно выдохнула. Зашевелились группы порядка и обеспечения. Какие-то людишки с повязками на рукавах " Право и порядок" злобно воскликнули: " …слышь "разобьем". Раздолбать тут у нас все хотят…", а другие, чуть поддатенькие из жэков – " гляди на этих попугаев, "скверну" устроют тут нам. Ну мы и сами вас попугаем…" Майор Чумачемко подбежал к группе сидевших поодаль, на обочине дороги на тротуаре, компании маргиналов и тертых, плохо координирующих приличную мимику и жесты теток и дал краткую установку. Компания резво снялась и, нетвердо толкаясь и волочась, потянулась к сине-зеленым. Вверх и вниз взметнулись плакаты и лозунги, случилась потасовка и между напавшими. Показалось, что плакатами и ватманом на деревянной палке принялись гнать и охаживать барабанщика по горбине, тот побежал, а потом и упал. Досталось и каблуками неудачно одетой в длинную юбку подруге доцента.
Арсений еле успел, стремительно продвигаясь, догнать гонимого и падшего и двух его преследователей, косоротых, слюнявых и пахнущих, и взялся отбиваться за лежащего, прекрывающего голову барабаном парня. Досталось и географу, пару раз он ощутимо получил ногой в желудок, и так страдающий изжогой. Неизвестно, чем бы закончилась эта смычка, но помог неожиданно появившийся рядом короткостриженный здоровяк, отбросивший маргиналов и пуганувший рыком и растопыркой пальцев осторожно подбегавших любителей еще наподдать на халяву. Так, вдвоем с нежданным помощником, они приподняли виснущего паренька и передали его в руки вовремя проявившейся очкастой залежалке и монашке с подписью " Подайте храму на свечи". Та, наглая, еще и ткнула ящиком в спасителей барабанщика и противным голосом проканючила:
– Подайте, у кого на сколько рука поднимется.
– Я же дал тебе, Воробей, – сказал вдруг бесплатный помощник географа. – Ты чего здесь ошиваешься? Тебе чего поручено?
– В чем дело, товарищи, здравия желаю, – раздался тут голос. –
Требуется помощь органа власти? – это подбежал к группе запыхавшийся лейтенант Зыриков.– Сами пока, если наших бьют. Без сопливых, – коротко отрезал Сенин помощник.
– Уходим, уходим…милостью божьей… – пробормотал сконфуженный журналистик-монашка, и они с подругой политсекретаря, путаясь в юбках, быстренько повели под руки чуть ожившего функционера "Белого налива", сопровождаемые и поддерживаемые молодым стражем порядка. Правда, вслед группе успел Арсений крикнуть:
– Господин Воробей, а как бы нам с Вами…поговорить…увидеться.
Журналист на секунду полуобернул не совсем отошедшее после беседы в банке лицо:
– Завтра приходите. На день рождения, к сине-зеленым. К нему, – и ткнул в волочимого пальцем. – Там и…
– Как же мне все это…во где! – пропилил по шее соратник географа. – И этот еще официально помер, сам. Теперь проблем полные штаны, а хотел от губернии открутиться. Пойдем, Полозков, нажремся, я место знаю.
И только теперь Арсений окончательно признал в своем избавителе руководителя "Гудбанка", здоровяка с короткой стрижкой Евсея Барыго.
Как ни отнекивался Арсений, сетуя на врожденную слабость внутренних и внешних органов и отсутствие симпатий к безмерным возлияниям, Евсей Барыго скомкал его и поволок почти в объятиях к лимузину с широко раскрытыми задними дверьми и широко же раскрытой пастью скалящегося улыбкой шофера-шкафа, выставившего напоказ челюсть почти саблезубого тигра.
Настолько споро пробежала машинка указанный банкиром маршрут, что географ еле успел по пути задать лишь один вопрос:
– А что же Вы, Евсей Евсеевич, что же Вы нам, "демократам", пришли на помощь? Вроде все эти люди и не в Вашем вкусе, – на который, впрочем, не получил толкового ответа.
По пути к приземистому стеклянному зданию с неоново сияющей вывеской "Игровые автоматы" банкир, увлекая и подталкивая Сеню, лишь буркнул:
– У тебя чего, "демократы" – это которые глотки рвут с обещалками и у зарубежной погани лапки лижут? А по мне – это которые в ФЗУ пареньков напильникам обучают, и счету трудных денег. Сам догадайся, ты же не последний лох. Если падлые доходяги мордуют пацанка-дебиленка, глисту-обоссалку и очкастого гуманоида с лягушачьими лапками – а я не в драке. Да еще наших бьют, банковского географа-хитрована, на которого мы виды имеем. Кто это я тогда?
– Не совсем правильный Вы бандит, Евсей Евсеич, – в сердцах, но тихо прошептал географ.
– Просто я крутой, а не замороженный. Могу позволить себе иногда человечиком быть, – тоже тихо процедил Евсей.
Стекляшка, бывшая при социализме главной районной пельменной или парикмахерской округа, теперь внутри оказалась тиром. Алчущие адской воды степенно, многими приветствуемые, прошли внутри оказавшегося удобным для стрельбы ангара, где десяток крепких хлопцев, лежа и стоя, грохали по дальним, плывущим в сизом дыму мишеням из самого разного тренировочного оружия – а особенно из автоматов, исходящих в руках стрелков лающей злобой и крупной дрожью. И у Арсения Фомича невольно мурашки начали по спине совершать мелкие постыдные перебежки, когда эти ребята, оторвавшись от пораженческих настроений, окруженные на головах крупными блинами наушников, провожали Степину спину взглядами, как бегущую мишень.
– Банковская пехота, охранный сервис, – прокричал несколько оживший Евсей. – Лупят в неделю по четыре часа, а ментовка…ну, вохра, по часу в месяц, и то норовят патроны покрасть. И у кого целка точнее? И у кого кучность не разбросана?
А за ангаром приютился, действительно, маленький ресторанчик, и довольно приличный. В одной из отгородок со стенами, сплетенными из неведомых цветущих лиан и дальневосточных актинидий и оставил Евсей географа, буркнув:
– Погоди айн секунд. Хавалку пускай сам официант подбросит. Через час сюда китайца набежит, миноги обсасывать и червей лизать, а меня в губернию пхать, так я хоть с тобой в предвариловке рюмку-две сожру под приличное лицо, – и куда то исчез.