Прислужник
Шрифт:
– Десять лет. У меня родилась сестра. Оказывается дети выглядят очень странно. Сложно представить как из такого мелкого, плаксивого, непропорционального младенца может вырасти взрослый эльф.
– Одинадцать лет. В школе у нас появился новый предмет - фехтование, и в спаррингах мы с Астэлиэлем постоянно выясняем кто сильнее. Мы с ним вообще после той драки постоянно соревнуемся во всем. Пока что у нас ничья.
– Двенадцать лет. Нас начали обучать магии. Пока ничего серьезного нам не преподают, но мы уже поспорили с Астэлиелем кто выучит боевое заклинание первым.
– Четырнадцать лет. Сегодня меня впервые повели в храм наших богов. Удивительное место. Он находится за пределами поселка, и внешне
Внутри дерево пустотелое, со стен свисают лианы, и царит полумрак. Солнечный свет отсюда не виден, и основное освещение дают синеватые светлячки, ползающие по стенам, и лианам. Вверх ведет спиральная лестница, которая иногда прерывается залами-пролетами. И пролеты, и ступеньки, это специально выращенные из стенки дерева грибы, чей рост в определенный момент был прерван специальным заклинанием и зафиксирован в одном состоянии. Грибы имеют темно-серый цвет, и на них много тонких прожилок, которые слегка фосфоресцируют синим цветом.
Каждый пролет - это зал посвященный отдельному божеству. В стволе расположены залы, посвященные нашим основным богам - нейтральным. При этом их нейтральность заключена именно в их силе, а не в том добрые они или злые. Наши боги подобны нам, они могут испытывать радость, горе злость, любовь, ненависть... Они не статичны, как в плане испытуемых эмоций, так и в используемых силах. Одно и то же божество может в один миг благословлять новорожденного, или лечить больного, а в следующий проклясть нашего обидчика, или открыть прорыв в нижние планы, в центре вражеского города.
Но то, что в основном мы молимся сумеречным богам, не значит что мы не чтим остальных. На самой верхней платформе, там где лестница выходит к кроне, обустроен зал светлых божеств. Их статуи сидят полукругом на своих резных тронах. К каждому из них ведет отдельная арка из переплетенных ветвей, и блики солнца проникающие сквозь листву наполняют пространство рассеянным светом.
Внутри дерева есть проход в подземные пещеры - залы темных богов. Длинный земляной туннель, стены, и пол которого покрыты корнями выводит к каменной пещере. Полом в пещере служит озеро, темные воды которого неподвижны, и отражая свет мха на сталактитах, создают ощущение огромного зеркала. К другому концу зала, через воду ведет каменная тропа, ширина которой достаточна для удобного прохода одного эльфа, но двум в ряд идти будет уже тесно.
К концу тропинки зал сужается, и обзор перекрывает сплошная стена из воды. Это выходит из потолка подземная река. Строители каким-то образом сумели заставить ее падать однородным потоком, не распадаясь на отдельные струйки, а маги позаботились о том, что бы при падении в озеро вода не создавала брызг и шума, что создало иллюзию, как будто из поверхности воды вырастает тонкая, идеально ровная, полупрозрачная стена. Для прохода через водопад служит арка-коридор, по бокам которой безмолвными стражами стоят статуи горгулий.
Арка выводит в новую пещеру, стены которой украшены изображениями битв различных существ, некоторые из которых не существуют в нашем мире. Из этого зала есть двенадцать выходов, которые ведут уже непосредственно в залы богов.
Но хотя сумеречные эльфы и уважают светлых и темных богов, молятся они все же в большинстве своем нейтральным божествам. Вот на ознакомление с ними и была направлена основная часть этой экскурсии. Меня водили от одной платформы-гриба внутри дерева, к другой рассказывая легенды о каждом запечатленном в статуе боге. При этом большая часть из них никак внешне не походила на эльфов.
Больше всего мне запомнились девушка с кошачьими ушками, сладко свернувшаяся клубком на мягких подушках, и прикрывшая нос хвостом, огромный воин, с бородой по пояс - и это при том, что среди эльфов сложно найти кого-то даже средней комплекции,
а растительность на лице в принципе не растет. Была тут статуя древоподобного существа, которое я в начале и принял за дерево, лишь позже рассмотрев черты лица на коре, и руки-ветки, с ногами-корнями. Возле статуи шамана троллей, я в недоумении стоял около минуты - все же наши народы издревле враждуют.И все же наиболее странным мне показался пустой постамент. Вначале я думал, что таким образом изображен кто-то невидимый, но это было не так. Постамент выглядел ухоженным, возле него лежали ритуальные дары от молящихся, но статуя бога отсутствовала. Ее отсутствие объяснил подошедший служитель:
– Это Нириам. Никто из ныне живущих сумеречных эльфом его не видел, и нет никаких данных о том как он выглядит. Как и у всех наших божеств, у него нет никакой специализации, и он отвечает на самые разные молитвы. Но будьте осторожны молясь ему. Если другие боги никак не реагируют на глупые молитвы, то этот может наслать череду неудач, если посчитает себя оскорбленным. И длится это может десятилетиями. По этой причине мы не стали его изображать, но отдельную залу отвели. И все же не смотря на возможные проблемы, не стоит пренебрегать молитвами ему в критических ситуациях, потому что помощи от других богов вы можете не дождаться, а он если решает помочь, то делает это незамедлительно. Правда вам может не понравиться его помощь, но когда на кону жизнь выбирать не приходится.
На этом воспоминания о храме оборвались, и меня опять перебросило в новый кусок воспоминаний.
– Пятнадцать лет. Отец не вернулся из очередного рейда, его нет уже три дня. Мать волнуется, совсем перестала улыбаться. Сестра плачет, скучает за папой. Астелиэль тоже выглядит подавленным, наши отцы служат в одном отряде, и его отец тоже пока не вернулся. По молчаливому уговору мы с ним пока перестали задираться.
– Еще через день привезли тела. Отряд попал в засаду, не выжил никто. Треть нашего класса остались без отцов. Несколько стали полными сиротами, так как в отряде у них служили и матери. В городе царит атмосфера всеобщей подавленности и скорби. Наш дом тоже покинула радость. Мать слишком горда, что бы плакать, но она совсем перестала улыбаться, и выглядит немного постаревшей. Сестра пока не имеет такого самообладания, и плачет постоянно. Я пока не могу полностью осознать что папа умер. Для меня он был воплощением силы и постоянства. Казалось, что даже если мир будет рушиться, в нем останется островок стабильности - мой отец. Но он умер, а мир продолжает жить дальше...
– Пятьдесят лет. Подошел момент выпуска из школы. Мы с Астэлиэлем - лучшие в нашей группе. Потеря отцов сблизила нас, и сейчас мы лучшие друзья. Соперничество осталось, но стало менее напряженным. Пока что мы по-прежнему не определились кто лучше, но эльфы живут долго, так что время есть. После окончания мы решили пойти по стопам наших отцов, и записаться в рейнджеры. Мать пыталась меня отговорить, и я ее понимаю, но моя ненависть к рэрохам за прошедшие годы так и не прошла. Сестра тоже скоро закончит обучение, и тоже хочет стать рейнджером, но надеюсь к моменту выпуска передумает. А если нет, то к тому времени я уже буду иметь какой-то опыт и постараюсь подстраховать.
– Восемьдесят лет. Мы стояли на опушке леса и ждали командира с новичком. Недавно Сэрри, наш следопыт, и просто хороший парень, решил что трехсот лет в армии с него пока что достаточно, и пора бы попробовать себя в цивильной жизни. Никто не был против, рано или поздно все кто жил достаточно долго уходили из армии на какое-то время, или навсегда. Сложно постоянно заниматься одним делом, когда живешь тысячи лет. Вместо него обещали прислать замену, и эта замена запаздывала уже на пятнадцать минут, что для отряда рейнджеров было отвратительным показателем.