Чтение онлайн

— Если Заглоба придет нам на помощь, — сказал на рассвете Володыевский, — то, всего вернее, мы встретим его на этой дороге.

— Может быть, он где-нибудь нас уже поджидает, — заметил Станислав Скшетуский.

— И я так думал, пока не увидел шведов, — прибавил Станкевич, — но теперь ясно, что для нас спасения нет.

— На то он и Заглоба, чтобы обойти их или провести, и он это сделает.

— Но он не знает местности.

— Но ляуданцы знают, они по этой дороге возят в Ригу пеньку и деготь.

— Шведы, должно быть, уже заняли все местечки

около Бирж.

— А какие прекрасные солдаты те, которых мы видели в Шавлях, нужно отдать им справедливость! — сказал маленький рыцарь. — Все как на подбор… А вы заметили, какие у них прекрасные лошади?

— Это очень сильные лошади, инфляндские, — прибавил Мирский. — Наши гусары и панцирные товарищи всегда покупают таких, наши очень мелки!

— Вы лучше скажите, что у них превосходная пехота, а конница совсем уж не так хороша, как кажется. Не раз, бывало, один полк нашей конницы разносил в пух и прах этих самых рейтар.

— Вы все уже имели с ними дело, — вздохнув, сказал Володыевский, — а я могу лишь слюнки глотать! Вы не поверите: когда я увидел их желтые, как лен, бороды, то у меня руки зачесались. Эх, и рада бы душа в рай, да грехи не пускают!

Полковники замолчали, но, видно, не один Володыевский питал такие дружеские чувства к шведам; вскоре до ушей пленных донесся разговор драгун…

— Видели вы этих нехристей? — говорил один из солдат. — А мы с ними не драться будем, а чистить у них лошадей!

— Чтоб их черт побрал! — проворчал другой.

— Тише ты, шведы научат тебя слушаться метлой по лбу!

— Или я их!

— Дурак ты! И те, что почище тебя, ничего не могли с ними поделать.

— Самых что ни на есть первейших рыцарей отвозим мы в пасть этим собакам. Будут над ними жидовские их морды издеваться.

— Без жида с этими чучелами и не разговоришься. Ведь и комендант в Шавлях должен был сейчас за жидом послать.

— Будь они прокляты!

Тут первый солдат, понизив голос, сказал:

— Говорят, все лучшие солдаты отказались идти с ними против своего короля.

— Вот, к примеру, венгерский полк! А теперь гетман пошел с своим войском на тех, что взбунтовались! Бог весть, чем это кончится. На сторону венгров перешла большая часть наших драгун, их, верно, всех расстреляют!

— Вот награда за верную службу!

— Стой! — вдруг раздался голос ехавшего впереди Роха.

— Чтоб тебе голову размозжило! — пробормотал один из солдат.

— Что там такое? — спрашивали драгуны друг друга.

— Стой! — повторил комендант.

Телега остановилась. Всадники задержали лошадей. Погода была великолепная. Солнце уже взошло и осветило вдали столб пыли, точно там шло стадо или войско.

Вскоре среди облаков пыли засверкало что-то блестящее, точно кто-нибудь сыпал искры, и чем ближе, тем этот свет полыхал все ярче и ярче.

— Копья блестят! — воскликнул Володыевский.

— Войско идет!

— Должно быть, какой-нибудь шведский отряд.

— У них ведь только пехота вооружена копьями. Это наша конница!

— Наши, наши! — закричали драгуны.

— Стройся! —

послышался голос Ковальского.

Драгуны окружили пленных, у Володыевского загорелись глаза.

— Это мои ляуданцы с Заглобой! Не может быть иначе!

Уж не больше версты отделяло приближавшийся отряд от телеги, и расстояние это с каждой минутой все уменьшалось: отряд шел рысью. Наконец можно было ясно рассмотреть мчавшихся, точно в атаку, драгун, во главе какого-то великана с булавой в руке и под бунчуком. Володыевский, увидев его, воскликнул:

— Да это пан Заглоба! Клянусь Богом, Заглоба!

Лицо Яна Скшетуского прояснилось.

— Не кто другой, как он! — сказал он. — И под бунчуком! Он себя уж в гетманы пожаловал! Я бы его всюду узнал! Он таким родился, таким и умрет!

— Да продлит ему Господь здоровье и жизнь! — сказал Оскерко.

Затем стал кричать:

— Мосци-Ковальский! Смотрите, да ведь это ваш родственник едет.

Но пан Рох не слышал. Он отдавал приказания своим драгунам. И нужно ему отдать справедливость, что хотя у него была лишь горсть людей, а против него шел целый полк, он нисколько не растерялся. Построил своих солдат в два ряда перед телегой; приближавшийся отряд между тем раздвигался в стороны, по татарской манере, полумесяцем. Но отряд, очевидно, хотел сначала вступить в переговоры, так как издали там стали махать знаменем и кричать:

— Стой, стой!

— Рысью вперед! — крикнул Ковальский.

— Сдайся! — кричали с дороги.

— Огня! — скомандовал, вместо ответа, Ковальский.

Настала могильная тишина: ни один драгун не выстрелил.

Пан Рох на минуту опешил, а затем бросился, как бешеный, на своих солдат.

— Огня, чертовы дети! — крикнул он отчаянным голосом и одним ударом кулака свалил с лошади ближайшего солдата, а остальные рассыпались в разные стороны, как стая испуганных куропаток.

— Таких солдат я велел бы расстрелять! — пробормотал Мирский.

Между тем Ковальский, видя, что солдаты бросили его, повернул свою лошадь в сторону атакующих.

— Там мне смерть! — крикнул он и понесся к ним, как ураган.

Но не успел он проехать и половины расстояния, как навстречу раздался выстрел; лошадь Ковальского повалилась, придавив собой всадника.

В эту самую минуту какой-то солдат из полка Володыевского бросился вперед и схватил за шиворот офицера, пытавшегося подняться.

— Это Юзва Бутрым! — воскликнул Володыевский. — Юзва Безногий.

Пан Рох схватил Юзву за полу, и она осталась у него в руке; потом они стали бороться, как два коршуна, ибо оба обладали нечеловеческой силой.

У Бутрыма лопнуло стремя, и он свалился на землю, но не выпустил Ковальского, и оба сплелись в какую-то массу, катавшуюся по большой дороге.

К нему на помощь прибежали и другие. Ковальского сразу схватило рук двадцать, но он рвался и метался, как медведь в западне; он отшвыривал людей, как мячики, падал, вставал, но не сдавался. Он искал смерти, а между тем кругом раздавались десятки голосов: «Живым, живым его брать!»