Полуночное солнце
Шрифт:
Долгое время она лишь смотрела на меня — морщинка между бровями, губа закушена. В миллионный раз я в отчаянии спрашивал себя: ну почему же я не могу слышать её, как всех других?
Я уже был готов умолять её сказать, о чём она так напряженно думает, но Белла подняла палец, призывая меня к молчанию.
— Дай мне подумать, — попросила она.
Ах, оказывается, она просто собиралась с мыслями. Тогда я могу быть терпеливым.
Или хотя бы притвориться таковым.
Она сцепила ладони, то сплетая, то расплетая тонкие пальцы. Казалось, что они жили собственной
— Ну, если не говорить о том, что и так понятно, без объяснений, — зашептала она, — то иногда... Я, конечно, не могу быть уверена, я же не умею читать мысли... Но иногда мне кажется, что ты как будто прощаешься, хотя говоришь о чём-то совершенно другом... — Она не подняла глаз.
От неё ничего не могло укрыться! Понимала ли она, что с моей стороны было слабостью и эгоизмом продолжать навязывать ей своё общество? Как низко упал я в её мнении?
— В самую точку! — выдохнул я и вдруг с ужасом увидел, как боль исказила её черты. Я поспешил опровергнуть её предположение:
— Вот именно поэтому ты совершенно неправа... — начал было я, но тут же оборвал фразу, вдруг припомнив слова, с которых она начала своё объяснение. Они скреблись у меня в мозгу, хотя я и не был уверен, что ухватил их смысл. — Подожди, что ты имеешь в виду под "понятно без объяснений"?
— Да посмотри же на меня! — взмолилась она.
Но я же смотрел! Я только и делал, что смотрел на неё. Вернее, любовался. Что она хотела этим сказать?!
— Я же такая обыкновенная, — пояснила она. — Единственное, в чём я просто гений — так это во всякой гадости, типа способности попадать в разные опасные передряги и неуклюжести, доходящей до анекдота. И посмотри на себя. — Она помахала рукой в мою сторону, как будто то, о чём она говорила вообще не нуждалось в дальнеших объяснениях.
Она считала себя обыкновенной? Считала себя не идущей ни в какое сравнение с моей выдающейся персоной?! В чьём понимании? Глупых, тупых и слепых людишек вроде Джессики или мисс Коуп? Да как же она могла не осознавать, что она — самая прекрасная... самая исключительная... самая... Слова какие-то бесцветные, маловыразительные... Разве такими словами надо было говорить о ней?!
А она, похоже, и не догадывалась...
— Знаешь, ты, наверно, не способна ясно увидеть себя со стороны, — заговорил я. — Да, признаю, насчёт "всякой гадости" ты, конечно, попала в яблочко. — Я невесело рассмеялся. Само собой, ничего смешного в преследующем её злом роке я не усматривал. А что касается неуклюжести, то она действительно была комичной. Лично у меня она вызывала лишь чувство умиления.
Если я просто скажу, что она прекрасна, как внутри, так и снаружи, — поверит она или нет? Скорее, не поверит. Наверняка, её больше убедит, если я просто приведу одно чисто практическое пояснение:
— Но если бы ты только слышала, что о тебе думал абсолютно каждый парень в твой первый день в этой школе!
Ах, какие надежда, трепет и желание были в их мыслях! И как быстро они превратились в неисполнимые фантазии! Неисполнимые, потому что она не хотела никого из этих парней.
Я был единственным, кому она сказала "да".
Каким, должно быть, довольным собой я
сейчас выглядел!На её лице появилось удивлённо-недоверчивое выражение.
— Что-то мне в это верится с трудом, — проворчала она.
— Ты совершенно необыкновенна! Хоть один раз можешь мне поверить?
Одно только её существование было достаточным оправданием для сотворения всего этого мира.
Я видел, что Белла не привыкла к комплиментам. Ещё одна вещь, к которой ей придётся привыкать.
Она вспыхнула и переменила тему.
— Но ведь я не пытаюсь с тобой распрощаться.
— Ну как же ты не понимаешь? Это и доказывает мою правоту. Мои чувства сильнее, потому что если я смогу распрощаться...
Да когда же я справлюсь со своим эгоизмом и начну поступать правильно? В отчаянии я затряс головой. Мне нужно найти силы. Она заслуживает жизни, а не того, что пророчит ей Элис.
— Если расставание — единственно правильный выход из положения… — А разве есть другой? Глупый ангел был лишь моей фантазией. Белле не место рядом со мной. — ...то я готов страдать, лишь бы не причинить вреда тебе, лишь бы ты была в безопасности.
Да будет так. Теперь она знает всю правду.
Её взгляд пылал гневом. Мои слова почему-то рассердили её.
— А ты не думаешь, что и я поступила бы точно так же? — гневно спросила она.
Столько гнева — и столько мягкости и хрупкости. Она никогда и никому не смогла бы нанести рану.
— Так ведь тебе никогда и не пришлось бы делать подобный выбор, — возразил я, и снова осознание огромной разницы между нами пронзило болью всё моё существо.
Теперь она смотрела на меня не с гневом, а с тревогой; на переносице пролегла знакомая морщинка.
Должно быть, в этой вселенной что-то ужасно неправильно, если кто-то такой хороший и такой уязвимый не заслужил настоящего ангела-хранителя, оберегающего её от бед и тревог.
"Ну что ж, — подумал я с изрядной долей черного юмора, — в конце концов, у неё есть вампир-хранитель".
Я улыбнулся. Вот за что себя люблю — так это за способность ухватиться за любое возможное оправдание, чтобы не расстаться с ней!
— Знаешь, я начинаю думать, что обеспечение твоей безопасности становится работой на полную ставку, что требует моего постоянного и неусыпного наблюдения за тобой. Так что придётся тебе и впредь терпеть моё присутствие.
Она тоже заулыбалась.
— Сегодня на мою жизнь ещё никто не покушался, — сказала она беспечно.
И вдруг на одно мгновение на лице Беллы появилось выражение задумчивости, и тут же глаза её снова стали непроницаемыми.
— Пока ещё, — сухо отозвался я.
— Пока ещё, — к моему изумлению согласилась она. Я-то ожидал, что она сейчас пустится в возражения, мол, ей не нужна защита и прочее в том же духе.
"Как он мог? Этот эгоистичный болван! Как он может так поступать с нами?" — Пронзительный мысленный вопль Розали ворвался в мой мозг. Я вынужден был с досадой отвлечься от Беллы.
— Роуз, успокойся, — слышал я шёпот Эмметта с другого конца столовой. Его рука плотно облегала её плечи, прижимая Розали к его боку и мешая ей сорваться с места.