Чтение онлайн

Мы вкладываем в данное определение несколько иной смысл.

По нашему мнению, суть обоих процессов единая, однако механика у них разная.

Первичное упрощение осуществляет структурную переналадку системы путем ее катастрофического демонтажа. Тем самым система отбрасывается в абсолютное смысловое прошлое. Новая функциональная связность, новая целостность возникает на более низком системном уровне. В противоположность этому вторичное упрощение предполагает упрощение «формы» при сохранении «содержания». Потери системных смыслов при этом не происходит, новая связность, новый функциональный порядок возникает на более высоком уровне динамического равновесия.

Исторически, самым наглядным примером вторичного упрощения является терминологизация знаний: стягивание громадной смысловой

области в единую точку, которая служит опорой для следующего гносеологического продвижения. Причем, термин при необходимости можно «распаковать», то есть извлечь из него внутренние, «скрытые», не очевидные смыслы, а затем снова компактифицировать, поместив его в иные парадигмальные отношения.

На этом простом механизме, фактически, зиждется все познание.

Если же обратиться к структурности социума, то примерами вторичного упрощения могут служить хотя бы те самые «зеленые коридоры»: редуцированная процедура таможенного досмотра, начавшая возникать около двух десятилетий назад. Ими могут служить Шенгенская зона Европы, где визы для передвижения через границы вообще не нужны, современное пиктографическое письмо, обозначающее простыми картинками действия, запреты и разрешения: «вход», «выход», «спуск», «проезд закрыт», «заправочная станция», «не курить». Кому бы могло придти в голову, что эта примитивная форма языкового общения возродится через несколько тысячелетий? Сюда же можно отнести «европанто» – молодежный сленг Объединенной Европы, образуемый из наиболее известных слов каждого языка: пара из английского, пара из немецкого, пара из французского, итальянского, голландского, греческого. И сюда же относится такой революционный феномен, как инфантилизация компьютеров, произведенная в свое время Билли Гейтсом: перевод сложных, буквенных, трудно запоминаемых, косноязычных команд на понятное всем «картиночное», опять-таки пиктографическое письмо. Вот почему «Майкрософт» и отыграл рынок у конкурентов. Вторичным упрощением является христианство, сведшее многобожие Древнего мира к единому трансцендентному персонажу, а также современная теневая (криминальная) экономика, поскольку, сохраняя все первичное экономическое содержание: совершение операций с целью получения прибыли, она по большей части строится на бездокументационной основе, следовательно, не требует громоздкого бюрократического сопровождения.

Собственно, весь непрерывно идущий процесс гуманизации как техносферы, так и социосферы, о чем мы говорили в середине главы, это и есть вторичное упрощение, осуществляемое то сознательно, то интуитивно. Другое дело, что, представляя собой тактику, а не стратегию, затрагивая лишь очень частные, как правило второстепенные, стороны цивилизационной механики, данный процесс не способен к системной регуляции тех острых балансов, от которых зависит сейчас выживание человечества.

Это вообще принципиальный порок европейской, евро-атлантической, западной цивилизации. Будучи сильно смещенной в сторону производящих (физических) технологий, она оттеснила на периферию гуманитарную компоненту существования. В течение XIX – XX веков гуманитарные (управляющие) технологии возникали лишь индуктивно – как ответ на ультимативные требования индустрии. Например, корпоративные управленческие структуры в бизнесе, ныне вышедшие на уровень транснациональных объединений, возникли для демпфирования автоколебаний на рынке спроса и предложения, система штабной работы явилась ответом на создание «индустриальных армий», полностью зависящих от линий коммуникаций, тоталитарные государства образовались как результат взаимодействия средневековой технологии пропаганды с глобальной радиофикацией мира.

Возможно, что иначе и быть не могло: гуманитарная компонента до сих пор не имела соответствующего технологического обеспечения.

В итоге европейская цивилизация, чрезмерно акцентирующая прогресс, развивалась от катастрофы к катастрофе, все ближе подходя к краю пропасти.

Ныне ситуация принципиально иная. В результате «компьютерной революции», породившей соответствующий цивилизационный тренд, возникли предпосылки к созданию методов численного моделирования «неточных наук»: истории, экономики, психологии, социологии.

Появилась возможность использовать для нужд управления инструментарий семантических, лингвистических, когнитивных практик. Система «неизмеримых» смыслов цивилизации, то есть «культура», получила таким образом технологическую составляющую. Культура отныне становится структурной, производительной силой и претендует на роль главного регулирующего механизма. Такой механизм, включенный в контур социального управления, возможно, позволит осуществить переналадку текущего статуса мягким путем.

Это предполагает сознательный, плановый демонтаж старой арматуры цивилизации и, соответственно, – плановое, сознательное конструирование новой исторической фазы. То есть, цивилизация не отбрасывается в смысловое прошлое: большинство накопленных смыслов встраивается в новые семантические структуры.

По аналогии с революцией в промышленности, породившей нынешнюю индустриальную страту, данный процесс может быть назван гуманитарной революцией. Ее задача – консолидировать пространства гуманитарных и физических технологий в единую, связную цивилизационную область.

На повестке дня – вопрос о создании гуманитарной цивилизации. То есть, цивилизации, ориентированной в основном не на «технику», а на «культуру».

Возможно, что это единственный путь в будущее.

Перефразируя известное выражение, можно сказать, что XXI век должен стать веком гуманитарного знания, иначе его не будет вообще.

Литература

1. Сведения об экологических и техногенных катастрофах взяты из книги: Ионина Н., Кубеев М. 100 великих катастроф. М.: Вече, 1999.

2. Сведения о катастрофах взяты из различных средств массовой информации.

3. Медведев Г. Чернобыльская тетрадь. // Новый мир № 6, 1989.

4. Тарасов А. Катастрофы нынешние и грядущие. // Литературная газета № 5, 1998.

5. Управление риском. Риск, устойчивое развитие, синергетика. М.: Наука, 2000.

6. Пестун И. Призрак МПС. // Литературная газета № 12 – 13, 2004.

7. Технологическая безопасность. Современная Россия. Информационно-аналитический портал. http://nasledie.ru/fin/68/13.html

8. Калюжный Д. Успеем ли спастись? // Литературная газета № 14, 2004.

9. Иванова Л. Автошоу для новичка. // Литературная газета № 42, 2004.

10. Сведения об инструкциях взяты из образцов, имеющихся у автора, из закона Санкт-Петербурга от 26 июля 2002 г. № 367 – 38 «Об административной ответственности за нарушение … правил пользования Петербургским метрополитеном», а также из сообщений средств массовой информации, в частности, из статей: «Мир держится… на штрафах» («Санкт-Петербургские ведомости» 21 февраля 2001 г.), «Меню на французском понятнее» («Санкт-Петербургские ведомости» 8 сентября 2001 г.), «Ешьте ртом, держите руками!» («Санкт-Петербургские ведомости» 10 октября 2004 г.) и некоторых других.

11. Переслегин С. Б. Око тайфуна. СПб.: Terra Fantastica, 1994. С. 198.

12. Капхен Ч. Закат Америки. М.: АСТ, 2004. С. 551.

13. Блинков А. В., Киселев А. Н. Анатомия катаклизма. http://www.skbkontur.ru/personal/blink/cata.htm

14. Капхен Ч. Закат Америки. М.: АСТ, 2004. С. 189 – 192.

15. The Guardian. Великобритания, 23. 09. 2005.

16. Хозиков В. Стокгольм на «осадном положении». // Санкт-Петербургские ведомости № 46, 2001.

17. Новиков В. Америка во тьме. // Санкт-Петербургские ведомости 16. 08. 2003.

18. Мороз О. Погасшая Америка. // Литературная газета № 34, 2003.

19. Санкт-Петербургские ведомости 30. 08. 2003.

20. Банкоматы вышли из строя. // Санкт-Петербургские ведомости № 162, 2001.

21. Французы остались без билетов. // Санкт-Петербургские ведомости 17. 07. 2004.

22. Вакка Р. Ближайшее средневековое будущее. Цит. по: Умберто Эко Средние века уже начались. // Иностранная литература № 4, 1994. С. 258.

23. Бек У. Общество риска: На пути к иному модерну. М.: Прогресс-Традиция, 2000.

24. Леонтьев К. Византизм и Славянство. // В сб. Восток, Россия и Славянство. М. 1996. С. 94 – 155.

25. Седов Е. А. Информационно-энтропийные свойства социальных систем. // Общественные науки и современность, № 5, 1993. С. 92 – 101.