Осознание
Шрифт:
Когда же он и после этого почти месяц меня домогался, и у него это почти получилось, Катя вынесла ему замечание от министерства энергетики. А на следующий день уже даже без повода вынесла выговор и отправила данные о нем на Землю. Пришел ответ уже из его ведомства, что ему вынесено предупреждение о неполном служебном соответствии и находиться ему теперь предстояло под вторичным контролем. Андрей понял, что связался не теми девочками. Он просто не думал, что Катя так вступится за меня глупенькую и дерзкую. Но она вступилась. И сидя под деревьями на берегу я не боялась больше, что на меня сзади нападет
Словно услышав мои мысли тогда, на берег подомной вышел мой второй защитник - Альберт. Он нагибался к песку и поднимал камушки, о чем-то усиленно думая. Я окликнула его тихонько. Но он не услышал. Тогда я кинула в него веточкой, и только после этого он поднял голову.
– Катя где?
– Спросила я его, смеясь. Альберт посмотрел на часы и сказал:
– Спит еще. Она будильник на час поставила. Будет в два переправлять материалы. Сегодня ночью пока ты спала она там все вручную отфасовала и подготовила.
– Алька, мне, правда, стыдно.
– Сказала я, специально называя его, так как его звала жена.
– Но если бы она меня разбудила, я бы помогла, а когда я вижу свои сны, я сама проснуться не могу.
– А я тебя не стыжу.
– Сказал он, улыбаясь, и пошел дальше. Видно о чем-то серьезном думал. Обычно он был не против поговорить со мной.
Я тоже поднялась и пошла, не спеша и наслаждаясь отличным утром к приемному терминалу. Подойдя к стеклянным дверям, я нажала на стальную, больше моей ладони круглую панель на стекле и изнутри терминала раздался мелодичный звон. Почти сразу динамик над дверью изрек:
– Ну, и чего тебе не отдыхается?
– Скучно!
– Сказала я, глядя перед собой.
– Зато нам нет… Но проходи. В столовой собрание сейчас.
– Сказал голос и стеклянные двери разъехались в стороны.
Дневная группа приема-передачи была относительно не велика. Два техника, один синтез оператор, радиолог, и даже пятеро специалистов общего профиля. Если по честному, то я, к примеру, не знала, зачем на приеме больше трех человек нужно. Но инструкции висели и их соблюдали. И когда дневная группа говорила, что им не скучно я сильно удивлялась. Каждые день делать одно и то же. Каждый день заниматься рутиной.
Но, зайдя в столовый комплекс терминала, я застала там почти всех земных сотрудников лагеря. Поняла, почему мне так сказал оператор в динамик. Было точно не просто не скучно. Они сидели за столиками и смотрели, как синтез оператор, что-то чертит на грифельной доске. Я, конечно, ничего не понимала из нарисованного, да и его слова для меня были еще больше непонятны. Но все присутствующие слушали внимательно, не перебивая и только иногда перешептываясь между собой. Когда синтез оператор закончил, поднялся к доске радиолог и, обращаясь ко всем, сказал:
– Мы видим в этом случае испарение воды взрывного характера. То есть, если что приемопередатчик надо закидывать на середину реки. Да, объявлять радиационную опасность, поднимать из шахты приемопередатчик со всей бижутерией и тащить к воде. Шины, конечно не резиновые и кран до середины реки не достанет. Но заваливаем его, так что бы вода скрыла полностью. А фокус-выход настраиваем на середину.
– А во время процесса, когда вода просто испарится мгновенно,
приемо-передатчик не пострадает?– Спросил молодой специалист, что мне так нравился последнее время.
– Коля, иди, учи матчасть.
– Сказал раздраженно радиолог и пояснил: - Даже я еще помню что «линзу» только прямым попаданием развалить можно. И то она продержится, пока волна не спадет. Сама волна будет удерживать части.
Я сев вначале у выхода из столовой аккуратно перебралась к Николаю и спросила того шепотом:
– А что происходит?
– Да, - Вяло отмахнулся только что осаженный парень и сказал неохотно: - Теоретическая подготовка, на случай если еще кто-то воспользуется Темнотой.
Темнотой или Темным, специалисты называли какое-то невидимое пространство, через которое они якобы и пришли на нашу планету. Зачем такие сложности были нужны, если бы кто-нибудь решил повторить их переход, я не знала. Но спрашивать и отвлекать Колю не решилась. Радиолог, стоя у доски и что-то расписывая, продолжал нас стращать:
– Так как у нас тут не Дикое поле, и мы не можем позволить выход просто энергии. Даже аналог килотонны нас сотрет к черту. То выбора нет. Мы должны преобразовать энергию в материю. Синтез-оператор должен четко помнить свои действия по этой ситуации. Если нет даже намека на код, и если передаваемая информация не основана на базовой таблице элементов. То все в углерод. Ясно?
– В углерод? В углеродные соединения?
– спросил синтез оператор.
– Да в углерод.
– Кивнул радиолог.
– Если непонятно почему обратись к Альберту. Он участвовал в разработке инструкции на эти случаи.
– Да, нет… мне понятно, почему углерод.
– Смутился оператор, - Я просто думаю, нафига нам будет столько углерода? Даже, если в соединениях, то энергии от килотонны… Радиолог устало посмотрел на него и сказал:
– И? Ну давай, двоечник, скажи нам всем, сколько это будет, по-твоему, на входе? Ты же сам только что все это рисовал… Но вместо синтез оператора откликнулся Николай:
– Хорошо, тогда что нам делать с килограммовым алмазом?
Посмотрев на него, собравшиеся заулыбались детскости вопроса, а я не долго думая, сказала:
– Мне подаришь. Николай посмотрел на меня удивленно и спросил:
– А тебе, зачем эта радиоактивная дрянь? Я, улыбаясь, не стала отвечать, а радиолог, прерывая улыбки коллег сказал:
– Дальше. После преобразования извлекаете полученный материал и в контейнер и готовите к отправке на Землю. Они там даже после тройного преобразования смогут понять с какой точки вселенной эта дрянь нам на голову свалилась. А скорее еще раньше засекут сам источник и потом сообщат. Радиолог вытер руки мокрой тряпкой и спросил:
– А почему мы пользуемся мелом и этим доисторическим…. Этой доской. Притащите сюда как-нибудь из актового нормальную доску и маркеры. Надоело. Руки сохнут потом от мела. Мы здесь чаще собираемся, чем там. Давайте вопросы, если есть. А то все сейчас под инструкцией подпишитесь, а потом сказать не сможете, что что-то не знали. Коля сидевший рядом со мной первым спросил:
– Господин майор, а вообще, с какого перепуга нам это рассказывают? Неужели есть факты, что кто-то еще во Тьму кроме нас выходит?