Шрифт:
Агата КРИСТИ
НОМЕР ЧЕТЫРЕ ВЫИГРЫВАЕТ СНОВА
Из нашего убежища в Арденнах мы наблюдали за развитием событий в мире. Все новости мы узнавали из газет, которые доставлялись нам в огромном количестве. Кроме того, каждый день Пуаро получал большой конверт, содержавший, по-видимому, что-то вроде доклада. Этих бумаг он мне не показывал, но по его поведению и выражению лица при чтении я догадывался, насколько хорошо или плохо продвигаются наши дела. Сам Пуаро был настроен по-боевому и ни на минуту не сомневался в успешном исходе битвы.
– Я постоянно боялся, - однажды
– А что же дальше?
– оживился я.
– А дальше, mon ami, произойдет воскрешение Эркюля Пуаро. Я появляюсь, когда куранты бьют ровно двенадцать часов, спутываю все их карты - и враг повержен! Пусть знают, как тягаться с самим Эркюлем Пуаро!
Я понял, что тщеславие Пуаро абсолютно неискоренимо, и напомнил ему, что уже несколько раз, будучи на сто процентов уверенным в успехе, он проигрывал партию. Но разубедить Пуаро, когда он уже предвкушает победу, - напрасная трата времени.
– Понимаете, друг мой, - продолжал Пуаро, - нам надо проделать нечто вроде карточного фокуса. Знаете какого? Вы берете четыре валета, кладете одного сверху колоды, другого - снизу, а остальных в середину. Потом колода перемешивается, и все валеты опять вместе. Старый фокус "с бородой". Вот я и хочу проделать такой же трюк с Большой Четверкой. Раньше было так: я сражаюсь сначала с одним членом Четверки, потом с другим и никогда - со всеми вместе. Вот я и хочу, чтобы они собрались разом, как четыре валета в колоде, и уничтожу их всех одним ударом.
– А что вы собираетесь предпринять, чтобы они собрались вместе?
– спросил я.
– Затаиться в засаде и ждать подходящего момента.
– Но это ожидание может затянуться надолго!
– проворчал я.
– Вы, как всегда, нетерпеливы, милый мой Гастингс. Но не огорчайтесь. Это долго не протянется. Теперь их ничто не удерживает. Единственный человек, которого они боялись, - мертв. Они начнут действовать самое большее через три месяца.
Когда он произнес слово "мертв", я вспомнил об Инглесе и его трагической смерти. И еще я вспомнил, что забыл рассказать Пуаро о смерти слуги Инглеса.
Пуаро внимательно выслушал меня.
– Слуга Инглеса? Вы говорите, что этот китаец говорил по-итальянски? Удивительно.
– Поэтому-то я и решил, что его подослала ко мне Большая Четверка.
– Если бы они хотели поймать вас на крючок, Гастингс, то их посланник разговаривал бы не по-итальянски, а на пиджин-инглиш <Пиджин-инглиш упрощенная форма английского языка, используемая китайцами при общении с иностранцами.>. Нет, это был действительно слуга Инглеса. Вспомните, пожалуйста, подробнее все, что он говорил.
–
Прежде всего он несколько раз упомянул о какой-то "Хэнделс Ларго" и произнес слово "каррозза". Это означает "экипаж", не так ли?– Да. Больше он ничего не сказал?
– Потом, в самом конце, он пробормотал что-то вроде "Кара" и какое-то женское имя "Зиа". Не думаю, что все это имеет отношение к делу.
– Не скажите, друг мой, не скажите. Кара Зиа - это очень важно.
– Но я не вижу...
– Мой дорогой друг, вы, англичане, не слишком сильны в географии.
– При чем тут география?
– обиженно спросил я.
– Да, сейчас нам очень бы пригодился мосье Томас Кук <Кук Томас (1808 1892) - основатель широко известного туристического агентства, выпускавшего содержательные путеводители по разным странам.>, - произнес Пуаро и замолчал, как всегда напустив на себя покров таинственности.
Как я ни был раздосадован но все же заметил, что настроение Пуаро значительно улучшилось, как будто он уяснил что-то для себя чрезвычайно важное.
Дни проходили, приятные, но монотонные. Приятные, потому что на вилле была отличная библиотека, а природа вокруг поражала своим великолепием. Монотонные, потому что меня раздражала вынужденная необходимость сидеть сложа руки, вместо того чтобы действовать, и я поражался терпению Пуаро. Так продолжалось до конца июня, когда истек срок предсказанного Пуаро затишья.
Рано утром к вилле подъехала машина. Это было такое редкое явление в нашей уединенной жизни, что я сразу же поспешил вниз. Войдя в гостиную, я увидел, что Пуаро уже там - разговаривает с каким-то симпатичным малым примерно моего возраста.
– Позвольте представить вам, Гастингс, - сказал Пуаро, - капитана Харвея, одного из самых известных сотрудников Интеллидженс сервис.
– Боюсь, совсем неизвестного, - сказал молодой человек, и все рассмеялись.
– Я бы сказал, хорошо известного определенному кругу лиц. Остальные его друзья и знакомые считают его приятным, но несколько глуповатым молодым человеком, у которого на уме одни фокстроты и.., какие теперь еще в моде танцы, а?
Все снова рассмеялись.
– Ну а теперь к делу, - уже серьезно сказал Пуаро.
– Вы считаете, капитан, что пора?
– Да, сэр. Вчера в Китае что-то произошло. Границы закрыты, телетайпы не работают, радиостанции тоже - никаких сообщений оттуда не поступает.
– Ли Чан-йен начал действовать. А что остальные?
– Эйб Райленд прибыл в Англию неделю назад, затем уехал на континент.
– А мадам Оливье?
– Вчера покинула Париж.
– Она уехала в Италию?
– В Италию, сэр. Судя по имеющейся у нас информации, оба они направляются в то место, которое вы нам указали. А откуда оно вам известно?
– Это не моя заслуга. Здесь поработал Гастингс. Он очень умный, правда, обычно ему удается это скрыть - из скромности... Так что мы очень ему обязаны.
Харвей с уважением посмотрел в мою сторону, мне стало неловко.
– Тогда в путь! Остальное обсудим в поезде, - сказал Пуаро. Он был бледен от волнения.
– Наше время пришло. Вы все подготовили?